В коридоре за дверью послышалось щелканье каблуков по линолеуму, и высокий голос женщины из высших слоев общества выкрикнул:
— Сирил! Сирил, да чтоб вас!
— Я полагаю, что их милость уже здесь, — сказал Сирил, невозмутимый, как розово-желтый китайский божок.
Давина вступила в кабинет. Очень высокая яркая блондинка, с полным ртом плотоядных зубов, с высокими скулами, беспощадная, как Чингисхан. Блестящие зеленые глаза, ноги танцовщицы, а в целом — вид росомахи в период течки.
— Дорогой, — сказала она. Она всех называла дорогими. — Я истосковалась, дожидаясь встречи с тобой.
Я отступил, укрывшись за свой письменный стол.
— В самом деле? — сказал я.
Кабинет теперь уменьшился до малой точки.
— Да, — продолжала она, говоря, как всегда, многозначительно. — Что ты проделал с Ви?
Я сообщил ей, что Ви находится в Пултни.
— Я знаю, — сказала Давина. — Она мне звонила вчера. Оказывается, ты оставил с ней какую-то смотрительницу. Судя по ее голосу она в отчаянии.
Давину я знаю достаточно давно. Не было никакого смысла объясняться с ней насчет Фионы.
— В этой ситуации не было выбора, — сказал я. — Либо она проведет некоторое время в отчаянии, либо ей навсегда придется проводить время в могиле.
Последнее слово обрушилось на Давину с тяжестью свинца. Она театрально вздрогнула и воскликнула:
— Ах!
Затем швырнула на стол свою большую сумочку от Гуччи и скрестила ноги. При этом ее бедра обнажились до самого верха.
— Я готова на решительные действия, — объявила она. — Я встречаюсь с Сиреной у Арнольфини.
— Ты помнишь, как мы были на Тортоле, снимались там в кино? — спросил я.
— С этим несчастным старым педиком Хадсоном, — сказала она.
— Там был один человек, — продолжал я. — Такой большой парень, со светлой бородкой. Курт Мансини.
Она нахмурилась, вцепившись красной клешней ногтя в красную подушечку своей нижней губы. Потом сказала:
— О Бог мой! Этот...
— Тебе известно, что он там делал? — спросил я.
— Он выглядел этаким денежным мешком. Но ему нравилось общаться с разной шпаной. Ну, ты знаешь этот тип. Позолоченные кредитные карточки «Американ экспресс», а с другой стороны — все еще тянет к индейской борьбе. Я думаю, что сначала он был педиком.
— Сначала?
— Ну, у каждого ведь постоянные приемы, — сказала она. — А у него нет. Не очень, во всяком случае. Но ему, безусловно, нравилось причинять людям боль.
— Но что же он все-таки делал?
Она пожала плечами.
— Бог его знает. Он просто, так сказать, крутился там повсюду. И всегда разговаривал по углам с этим парнем, Томом Финном, а потом увивался за девицами на побережье. Но, говоря по правде, увивался как-то по-подлому.
Она взяла свою сумочку и поменяла позу.
— И больше ничего? — спросил я. — А у тебя нет никаких соображений, на кого он работал?
— Никаких, — сказала она. — Между прочим, что ты там устроил у Джулио?
— У Джулио? — переспросил я.
— Ну, не дурачься. Ты же знаешь. У моего Джулио.
— Ничего, насколько мне известно.
— Он сказал, что ты ворвался в его салон вчера и устроил скандал.
Я вспомнил того мужчину с черными усами в парикмахерской.
— Так это был Джулио? — Я рассмеялся.
И рассказал ей про Ви и про Эрика.
— Это похоже на Джулио, — сказала Давина. — Он веселый и властный.
В комнату вошел Сирил.
— Сообщение по факсу, мистер Гарри. Прошу извинения, ваша милость.
— Черт их подери! — проворчал я.
Я должен быстрее добраться до Шотландии. А Сирил, как нарочно, старается оплести меня конторской рутиной. Я мельком взглянул на факс.
— Там что-нибудь не в порядке, мистер Гарри? — озабоченно спросил Сирил.
Факс был коротким, отпечатанным на пишущей машинке. На нем стояла вчерашняя дата.
Фиона Кэмпбелл и Виолетт Фрэзер позавтракали в 8.43. После завтрака Виолетт Фрэзер кричала полчаса. Потом они пошли на причальную улицу, где Фиона Кэмпбелл купила зеленую сумочку. Потом они вернулись домой и выпили по чашке кофе. Виолетт Фрэзер положила две ложечки сахара, Фиона Кэмпбелл — ни одной. Есть еще какие-нибудь вопросы?
Подписи под этим не было. А номер факса принадлежал женевскому факс-бюро. Я перечитал все снова. И теперь мои руки дрожали. Мне был знаком такой стиль. Типичный отчет о наблюдении.
А я-то думал, что, убедив Фиону остаться в Пултни, отведу от нее опасность. Я ошибся.
— Господи! — удивилась Давина. — Как ты ужасно выглядишь! — Она встала, обошла вокруг стола и заглянула мне через плечо. За ней достаточно часто следили частные детективы или журналисты из «Сан». И она сразу поняла, на что смотрит. Она сказала: — Шпики. Ну, они опоздали.