Возле КПП, снаружи, есть небольшой придорожный базар. «Держит» его, как и многие другие торговые точки, Аликпер Кадырбеков. Это сын самого Кадырбекова, его правая рука, занимается всякими щекотливыми вопросами, от которых отец официально старается отмежеваться.
Каждое утро, после того, как федералы заканчивают разведку подконтрольных трасс, к этому базарчику из города подъезжает фургон «Газель» с товаром. Владелец «Газели» – Рашид Бабаев, человек Аликпера. Его все знают, он постоянно тут катается, и машину не досматривают. Проезжая через КПП, он делает омоновцам маленький подарок: упаковку пива, блок «любовь мента» (сигареты «LM») и несколько батончиков, типа «сникерс». Омоновцы подарки любят и к Рашиду относятся хорошо. Не будь подарков, и не посмотрели бы, что человек Аликпера, каждый день потрошили бы его коробки.
Да, федералы охраняют себя хорошо. Но тех, с кем контактируют, они охранять не могут. У дома каждого местного, лояльного режиму, пост ведь не поставишь. Да и нет необходимости. Этот Рашид никому плохо не делает, у моджахедов нет причин желать его смерти.
Рашид живет на Сайханова, это в Октябрьском районе, ближе к южной окраине. Его тейп ютится в почти целом трехэтажном доме на двенадцать квартир, а рядом располагается автомобильный бокс – там раньше спецавтохозяйство было, по-простому ассенизаторы. Этот бокс Рашид забрал себе и оборудовал в нем гараж. Никто против слова не сказал, все знают, чей человек. В гараже стоят три машины: вот эта «газель», «таблетка» – тоже под перевозки, и новенькая красная «99», совсем недавно во Владике угнали (не путайте с Владивостоком, здесь так называют Владикавказ).
На бокс Рашид поставил нехитрую сигнализацию (датчики на размыкание), а ночью запускает туда двух овчарок. Считает, что таким образом обезопасил себя от всех превратностей судьбы. Дом совсем рядом, в тейпе несколько здоровых мужчин с оружием – сигнализация запиликает, собаки начнут непрошеных гостей рвать – сразу все будет слышно.
Напрасно он так считает… Собакам под дверь сунули кусок мяса, начиненный обычными «транками», какие каждый может в аптеке купить. Подождали минут двадцать, пока они словили конкретный кайф. Псы даже не заснули, просто впали в прострацию, валялись на спине и зубы скалили – через три часа опять очухаются. Потом тихо вскрыли замок, обошли датчики при помощи пары проводов, вообще никакого оборудования не понадобилось.
Я всегда с усмешкой относился к лихим кинобоевикам, в которых персонажи совершают чудеса мужества и героизма. Нохчи – сентиментальные люди, они тоже о своих моджахедах сочиняют сказки, делают из них былинных героев. Это все красивое вранье, не более. Сколько занимаюсь своим делом, всегда знаю: любая акция – это прежде всего тщательное наблюдение и кропотливая работа, которая требует безграничного терпения и аккуратности. Никакого героизма. Он тут просто противопоказан.
В эту ночную прогулку со мной был мой личный механик – пузатенький узбек Анвар, который и стрелять-то толком не умеет, да два диверсанта для прикрытия и переноски груза. Диверсанты вообще в бокс не заходили, сидели на улице, за подступами смотрели. Мы с механиком тихо зашли и за полчаса «зарядили» бензобак «газели». Теперь там десять килограммов пластита под слоем герметика и радиовзрыватель. Рашид может сунуть в бак щуп – под горловиной пусто, ничего не заметит. Потом мы так же аккуратно все закрыли и ушли. Вот и вся работа.
До утра не спали, соорудили десять «сюрпризов». Тоже никаких новшеств: килограмм пластита, два кило поражающего элемента в виде гаек, болтов и рубленых гвоздей, радиовзрыватель, все это расфасовано плоским блинчиком и запаяно в кусок автомобильной камеры. Вымазать камеру в грязи и бросить на обочине – пока вплотную не подойдешь, не заметишь. Самая дорогая составляющая здесь – радиовзрыватель. Это, по сути, портативная рация с выставленной частотой, которая в нужный момент примет сигнал с моего передатчика. Они здесь обычно делают так: ВУ (взрывное устройство) – две «мотороллы». Для простого моджахеда десять таких устройств не потянуть – это хорошие деньги. А я могу себе позволить и это, и даже на порядок больше, если понадобится. Приятно работать, когда заказчик не скупится и щедро финансирует все твои запросы. Можно показать хорошие результаты.
Состав сегодняшней «труппы» невелик. Я, мои «тени» – Аскер и Курбан, два гранатометчика – тоже в двухстах метрах от «снайперского» дома, только юго-восточнее моего места сидения, и две пары диверсантов в «Нивах»: одна на сорок пять градусов юго-восточнее меня, по ту сторону дороги, вторая просто стоит за поворотом на обочине дороги на «Северный». Я нажимаю кнопки, Курбан документирует, гранатометчики отстреливают две «Аглени» и, тут же превратившись в мирных жителей, уходят пешком. Диверсанты, когда придет срок, развозят «сюрпризы» и тоже превращаются в мирных жителей. Хорошо у нас тут мирным жителям. Если при осмотре у тебя нет характерных мозолей на пальцах, синяков на плечах, кожа чиста от пороховой копоти, тебя нет оснований задерживать. Это устаревший способ определения принадлежности к НВФ (незаконным вооруженным формированиям). Это работает только с рядовыми моджахедами. Специалисты давно научились как маскировать данные признаки, так и вовсе не допускать их появления. На руки надеваются перчатки, используется специальная смазка, капроновые маски и так далее – нет необходимости раскрывать все тонкости, у каждого масса своих методов…
В 09.47 н а КПП заезжает «газель» Рашида Бабаева.
– Экшн, – командую я Курбану, который примостился рядом со мной с видеокамерой в руках.
Курбан снимает. Когда-нибудь километры пленки, которые он отснял, работая со мной, будут просматривать суровые люди в штатском и хмуро качать головами. А может, и не будут – это уж как Аллах распорядится. Я за славой не гонюсь, постараюсь сделать так, чтобы этот трогательный момент не наступил как можно дольше.
«Газель» минует шлагбаум, останавливается у здания, слепленного из бетонных блоков. Выходит Рашид, общается с омоновцами. Вот он достает упаковку с пивом… Прощай, Рашид. До встречи в аду.
Я вытягиваю руку с пультом в сторону КПП и нажимаю кнопку.
Пыххх!!! Да, взрыв не всегда бухает. У каждого взрыва есть своя тональность и неповторимый колорит. Сейчас он именно «пыхает». Мягко так, интимно. «Газель» неохотно подпрыгивает и стреляет во все стороны фрагментами кузова и трансмиссии. Стоящих вокруг людей легко разбрасывает, как тряпичных кукол. Взрывная волна мгновенно сметает будки на шлагбаумах и тенты палаток на базарчике. Кому-то там не повезло. Не надо так близко с оккупантами торговать, это опасно для жизни.
Чу-чуххх!!! Со стороны юго-восточной пятиэтажки с интервалом в полсекунды стартуют «Аглени». Середина второго этажа «снайперской» «свечки» возмущенно плюется густыми сгустками рыжего крошева… Так-так, и что у нас там? Ага! «Свечка», как будто несколько секунд поразмышляв, плавно и, как мне кажется, совершенно беззвучно складывается до самого основания. То есть не рушится с треском и гулом, как можно было бы ожидать, а именно складывается: аккуратно, как будто действительно свечка сгорела, только показано это на сильно ускоренной съемке. Через несколько мгновений КПП и местность на сто метров вокруг погребены в густом облаке рыжей взвеси. Из этого облака раздаются отчаянные вопли и крики о помощи. Но это уже норма при таком течении событий.
– Заводи, – командую я Аскеру.
Аскер спускается к машине. Мы с Курбаном не торопимся. Надо доснять завершающий эпизод. Это может занять от десяти минут и более, Аскер три раза успеет прогреть двигатель.
– Южнее, – корректирую я Курбана.
Курбан увлекся съемкой зоны разрушения, а там уже смотреть нечего, все скрыто монументальным столбом рыжей пыли. Надо снимать наши «Нивы», которые неспешно петляют по трассе (раскладывают «сюрпризы» по обочинам, в шахматном порядке – справа и слева), останавливаясь через каждые пятьдесят метров. Помощь можно ожидать с двух направлений – со стороны «Северного» (там госпиталь) и из местной горбольницы. Понятно, для чего понадобилось рушить «свечку»? Не только ведь из-за амбиций и для пущего шума. Тут, напомню, везде подступы «лысые», сразу бы заметили. А сейчас они спокойно разложили «сюрпризы», за пару минут, и убрались восвояси. Все, осталось ждать дальнейших шагов противника.