– Салман сказал, что ты готовил два устройства, – перешел к делу Аюб. – Но Сулеймана все равно взяли… Мы здесь все свои, скрывать нечего. Если бы я хоть на минуту мог себе представить, что Сулейман добровольно сдастся федералам, я бы это сказал, не задумываясь. Но это невозможно. Ты согласен?
– Согласен, – кивнул я. – Это исключено. Он бы скорее взорвал себя и тех, кто был с ним рядом.
– Вот видишь… – Аюб сделал паузу. – Но он не взорвал себя. Значит, там что-то не получилось…
Ну вот. Приплыли. Сразу в лоб не сказал – твои устройства не сработали, ты облажался. Но прозвучало примерно в таком контексте.
– Я хотел ехать с ним, – начал объяснять я. – Хотел быть рядом, чтобы контролировать ситуацию. Это ведь не просто связка гранат… Но он отказался. Разве не так, Салман?
– Так, – подтвердил Салман. – Он отказался. Он сказал, что не будет иметь претензий, если взорвется. То есть снял с тебя ответственность. Он боялся, что с тобой может что-то случиться и ГКО…
– Когда говоришь про Сулеймана, не говори слово «боялся», – одернул товарища Аюб. – Про меня – пожалуйста, сколько хочешь. Но не про Сулеймана. Хорошо?
– Как скажешь, Аюб, – Салман опустил взгляд. – Так, вырвалось. Дурной язык, да! По-чеченски это бы звучало по-другому…
– Сулейман бесстрашный человек, – продолжил я. – Но ты сам сказал, что мы здесь свои, скрывать нечего… В общем, это бесстрашие хорошо в бою, но не всегда помогает при таких мероприятиях, как переговоры. Поэтому-то я и хотел ехать с ним. Если бы я был там, все могло быть немножко по-другому. Жаль, что меня там не было – сейчас я бы точно знал, как там все произошло…
– Да, меня там тоже не было, – кивнул Аюб. – Я, как последний ишак, сидел в Садовом и ждал, чем все кончится… Но у нас тут есть человек, который все видел.
Взоры всех присутствующих обратились к скромному моджахеду, примостившемуся с краешку дастархана. Понятно. Вот зачем его сюда пригласили.
– Давай, Махмуд, расскажи, – разрешил Аюб. – Не торопись, подробно. Ты по-русски нормально умеешь? Наш брат чеченский не очень хорошо знает.
– Обижаешь, амир, – Махмуд покраснел. – Какой моджахед не знает язык врага?
– Хорошо. Расскажи, что ты видел.
Махмуд начал рассказывать, сразу предупредив, что сидел далеко, смотрел в бинокль и мелкие детали может упустить.
Вот что он видел. Федералы, трое, сидели у костра. Вертушки летали. Потом вертушки сели, приехал джип. Развернулся, встал носом к посадкам – к Махмуду правым бортом. Федералы залезли в джип, с левой стороны. Прошло некоторое время. Потом Аюб пошел к джипу, в котором все сидели, из посадок приехал другой джип. Аюб подошел к первому джипу, ненадолго задержался, сел во второй джип и уехал. Окно джипа – справа, спереди, закрылось. Лиц Махмуд не видел – далековато было, даже в бинокль, но он в курсе происходящего, поэтому и сказал, что это был Аюб. А в джипе, справа, спереди, скорее всего, Сулейман сидел – Аюб наклонялся к окну, видимо, здоровался с ним. Так, Аюб?
– Все правильно, – кивнул Аюб. – Ты не переспрашивай, рассказывай только то, что видел.
Ну вот. Минут через семь-десять из-за джипа вышел здоровый мужик в лохматом камуфляже. Откуда он взялся, Махмуд не видел – его джип до этого закрывал, он стоял немного выше точки нахождения наблюдателя. Этот мужик махнул рукой… и прямо из земли, неподалеку от джипа, выросли еще двое – тоже в лохматом камуфляже. Они все, втроем, побежали к позициям ВОП.
Через некоторое время от позиций ВОП к джипу побежали солдаты, потащили какие-то мешки. Примерно в это же время завелись вертушки, взлетели, начали прочесывать округу. В джип клали мешки, оттуда по одному выходили федералы. Потом вынесли Сулеймана, накачанного снотворным…
– Ты говори, что видел, – нахмурился Аюб. – Ты видел, что это Сулейман? Видел, как его накачивали?
Нет, не видел. Это потом сказали: ребята перехват слушали – его снотворным накачали.
– Говори, что видел, Махмуд. Не надо отсебятины.
Хорошо, пусть будет, как скажет амир. Короче, вынесли из джипа человека, он сам не двигался, понесли к позициям ВОП. Да, несли его эти самые, в лохматом камуфляже. Двое высоких, здоровых парней. Ну, короче, может, и не здоровые, но высокие – точно. А один там у них мелкий был – в лохматом тоже. Он рядом ходил, не нес ничего.
Потом вертушки сели. Один федерал залез под джип. Полежал там, быстро пошел к позициям ВОП. Там уже все остальные его ждали. Через пару минут джип взорвался. Да – федералы, на ВОП, легли перед этим. Потом вертушки опять взлетели и пошли курсом на Ханкалу. Вот и все…
– Ну и что ты думаешь?
Аюб смотрел на меня без злобы. Во взгляде его, скорее, была озабоченность. Он не верит, что его брат мог добровольно сдаться. Он обо мне знает, что я мастер, и не понимает, как могло произойти такое, что мои устройства не сработали. Если бы его брат взорвался, сейчас бы вопросов не было…
В общем, человек хочет разобраться. Но я тоже про него кое-что знаю. Головорез редкий, даже по местным меркам. И на порядок бесшабашней, чем его брат. Очень может быть, что, если мы сейчас не придем к консенсусу, он тут же, на месте, застрелит меня. И плевать ему на ответственность перед ГКО и мою харизму. Я слышал, что он целый тейп в одном селе сжег – глазом не моргнул…
– Каждые две минуты надо было вводить двузначный код, – принялся рассуждать я. – Если не ввести его, через тридцать секунд – взрыв. Десять цифр. Если заниматься подбором – можно сутки сидеть, пытаться…
– Салман мне рассказал, – кивнул Аюб. – Я не сомневаюсь, что устройство надежное. Про мешки теперь тоже понятно. Но как получилось с поясом?
– Это могло произойти только в одном случае… Если бы там присутствовал специалист моего уровня… Нет, этого мало – он должен мыслить примерно так же, как и я…
Меня вдруг посетила неожиданная мысль – я чуть не подпрыгнул на месте!
– Слушай, вот я старею… Совсем соображать перестал!
– Не понял? – Аюб недоуменно вскинул бровь. – Что ты имеешь в виду?
– Ты с братом здоровался… Видел, кто в машине сидит?
– Видел. И что из этого?
– Расскажи, кто там был?
– Там был Сулейман и трое федералов, – Аюб пожал плечами. – Двое, может, и из серьезной организации… Но клерки. Короче, чмошники. Сулейман их всех троих голыми руками задавил бы. Он справа сидел, впереди. Окна были закрыты, только с его стороны открыто. Со стороны никто не мог им помочь. Так что не было там никакого специалиста, типа тебя…
– Минутку. – Я обратился к Аскеру: – Принеси мою сумку с документами.
– Не торопись!
Аюб взмахом руки остановил Аскера – Салман шевельнулся и положил руку на кобуру с пистолетом. Вот даже как? Мы теперь под арестом?
Аскер внимательно смотрел на меня – ни один мускул на его лице не дрогнул. Ждал команды, верный пес. Нет, не будет команды, нам нужно все решить миром.
– Зачем тебе сумка? – спросил Аюб, сверля меня взглядом.
– Хорошо, что я не у тебя в гостях, – ровным голосом сказал я. – Мы оба – гости этого дома и можем вести себя, как равные. Не знаю только, как мы после этого будем с тобой общаться…
– Если мы все выясним, в конце этого разговора я принесу тебе свои извинения, – не моргнув глазом заявил Аюб. – Но мы знаем, что ты мастер на все руки… и не знаем, что у тебя в сумке. Зачем тебе сумка?
– Фотографии, – пояснил я. – Я показывал Сулейману фотографии одного человека. Теперь хотел показать тебе. Только и всего.
– У меня есть эти фотки, – Салман достал из кармана конверт и протянул Аюбу. – Мы их размножили, Сулейман сказал, что будет искать этого человека.
– Я видел этого типа, – заявил Аюб, посмотрев фото.
– Где?
– В машине, рядом с Сулейманом. Он за рулем сидел…
Ну вот, все сходится. Мог бы, в принципе, и раньше додуматься, не доводить дело до конфликта. Теперь уточнить последнюю деталь и увязать все это с троицей в лохматом камуфляже… Такой же «лохматой» троицей, как и у брода…
– Это их доктор, – добавил Аюб.
– Доктор?! Странно… Почему ты так решил?
– Да доктор, точно… ну, у него халат торчал. И рожа как раз докторская. Дебильная такая. Чмошник, короче. Не понял только, зачем вы его искать собирались?