Интересно, кто им сказал, что кассеты такого рода подрывают боевой дух «оккупантов»? Насколько мне известно, всё происходит с точностью до наоборот.
Насмотревшись этих «самопальных» записей, наши солдаты, ещё не успевшие нюхнуть пороха, сразу же начинают испытывать к местному населению целый букет сложных чувств. И соответствующим образом ведут себя при «зачистках» и просто обыденных контактах.
— Кстати, о птичках...
Мне вдруг пришла в голову мысль спросить у дивчины: если бы наше командование выступило с инициативой наладить массовый выпуск видеокассет с записями расстрелов и пыток моджахедов, какую реакцию, по её мнению, это вызвало бы среди местного населения?
С этой мыслью я развернулся и направился обратно к киоску...
Пока я гулял эти тридцать шагов, дивчина куда-то пропала. В оконце можно было рассмотреть треть массивного силуэта какого-то мужика. Я с ходу «не въехал», лица сразу рассмотреть не смог — оконце низко, на уровне груди, мужик высокий... А когда совсем приблизился и, чуть наклонившись, заглянул внутрь, было уже поздно.
— Не шевелись... — ловкая рука молнией скользнула в мой нагрудный карман и утащила рацию. — Вот так.
— Эмм... — из гортани моей ненамеренно вырвалось какое-то блеянье. Да, извиняйте, друзья мои, — в тот момент я был предельно жалок и беспомощен.
— Попал! — ехидно крикнул в моей голове виртуальный Вася Крюков. — Говорун куев, за обстановкой надо было смотреть!
Знаете, как бывает: идёшь на встречу с ожидающим тебя бандитом, заранее готовишься, собираешься с духом... А тут вдруг — раз! И этак наотмашь, без всяких предисловий. Я вообще опытный кадр в таких вопросах, но сейчас, каюсь, на несколько мгновений просто впал в ступор.
— Стой спокойно, не дёргайся, — скомандовал мужик, слегка шевельнув прикрытым лоскутом материи автоматом, который лежал на прилавке и смотрел стволом аккурат мне в грудь. — Ты меня узнал?
Да, я его узнал. Это был Сулейман, собственной персоной. Чертовски похож личиком на своего младшего братца, такого же роста, только в два раза шире, волосатый и бородатый с проседью. Аюба же в СИЗО побрили и постригли.
Оторопь моя наконец прошла. Тут же последовала нормальная реакция на происходящее. В животе ёкнуло, ягодичные мышцы судорожно сжались, дыхание на какой-то миг перехватило. Знаете, мне довелось бывать в разных переделках... но сейчас я просто не был готов к такому обороту. Я тут высматривал вдоль двух рядов, пытался угадать, кто из покупателей окажется моей «связью»...
А он — вот он.
И самое печальное — никто мне сейчас не в силах помочь. Снайперы на крышах, «бардак» за углом, вообще, вся федеральная группировка. Потому что это не какой-то крестьянин с автоматом, а Сулейман. Судя по оперативным данным, машина для убийств, отъявленный головорез, предмет поклонения всех окрестных моджахедов. А я даже не Петрушин или Вася Крюков, которые могут неуловимым движением уйти с линии огня...
— Убивать тебя я не буду, я с тобой говорить пришёл, — сразу оговорил схему наших отношений Сулейман — на моём лице, вне всякого сомнения, в тот момент были написаны все мои переживания. — Ты только веди себя хорошо, и всё будет нормально. Ты понял?
— Понял.
— Тебя как зовут?
— Иван.
— Пи...дишь, наверно? Иван — ха! Ну, хрен с тобой, пусть будет Иван. Ты как себя будешь вести, Иван?
— Хорошо буду, — я начал приходить в себя, что ж, обещали не убивать, будем говорить, а это как раз мой профиль. — Что ж я, совсем дурак — с таким волком плохо себя вести?
— Молодэц, бляд, — похвалил Сулейман с наигранным акцентом — «волк» у них вовсе не оскорбление, скорее, наоборот. — Давай, потихоньку морду достань из окна и смотри кассеты под стеклом.
— Есть, командир, — я распрямился и уставился на кассеты.
Дрянь дело. Когда при общении смотришь в глаза собеседнику и имеешь возможность наблюдать за его физиолептикой, это огромный плюс. Почти все помыслы человека — в его глазах, мимике и жестах. При определённом навыке тебе даже не надо слушать, о чём он говорит, достаточно внимательно смотреть, и всё будет ясно. А теперь, значит, придётся работать исключительно с интонацией.
— Давай, рассказывай. Чего вы там придумали?
Сулейман говорил без малейшего напряжения, с каким-то издевательским дружелюбием. Как будто я — какой-то глупый турист, по недоразумению забредший на костерок к главарю местной банды людоедов, и он, прежде чем отправить меня на костёр, решил узнать последние новости внешнего мира.
Как будто это был не центр города, напичканного федеральными войсками, а какая-то альпийская лужайка южнее Итум Кале...