Иванов такого опыта не имел — у военной контрразведки иные методы добывания правдивой информации, и, вообще говоря, никакого допроса проводить не собирался. Но чтобы заставить Сулеймана поверить в реальность происходящего, дать ему возможность доставить к точке встречи живого сапёра и вообще создать деловую обстановку, Глебыча сделали медиком. Он более других членов команды подходит на роль врача — вид у мастера был совсем не военный. Кроме того, по заверению Кости, врач — это...
— ...некое гармонизирующее начало. Положительный субстрат, гарант милосердия. Врач — не боец, его можно не брать в расчёт при оценке соотношения сил. Объект должен реагировать на врача позитивно...
А дурацкая повязка и халат нужны для проявления со стороны объекта инициативы «позитивного суппорта». То есть, если Сулейман спросит: «А это что за хрен с бугра?» и получит ответ: «Это наш медик», будет маленькая натяжка по части доверия. Потому что этого врача рекомендует враг. Если же Сулейман сам оценит безмятежный вид Глебыча, в совокупности с аксессуарами — халатом и повязкой, и сам уточнит: «Это врач, что ли?», то в ответ останется лишь небрежно кивнуть и уточнить «Угу. Допрос с препаратом, без врача — никак...»
Вот таким образом всё обосновал умный «жих» команды.
Сейчас Костя сидел у костра и опять чувствовал себя голым. Примерно как в тот раз, на базаре. Это, видимо, оттого, что в своё время всякой дряни по профилирующим предметам начитался. Вася бы, например, сейчас просто сказал:
«...Как-то оно тут того... Не того... Не фонтан, короче...» А Костя чувствовал именно это. Позади ощетинился стволами ВОП — слабое утешение и потенциальная угроза похлеще, чем «духи». До ВОП — двести метров, до посадок — пятьсот с гаком. В посадках наверняка не будет «зушек» и «АГС». Кто страшнее? Не дай бог, что-то не срастётся — при первых секундах огневого контакта свои же и снесут к известной матери.
Сулейман на встречу припрётся с поясом... Если «силовики» сработают не так, как надо, то-то будет весело!
Костя зажмурился и представил себе картинку: сочный шлепок, судорожный вздох, скрюченная рука рвёт кольцо на поясе, оглушительный взрыв в узком кругу «переговорщиков», и...
— И мясо... — пробормотал Глебыч, с удовольствием причмокнув губами. — С кровью... Мно ого мяса...
Костя дико вытаращился на лжедоктора и чуть не поперхнулся чаем. Коллеги из команды иногда удивляют. Не по профессиональной части, тут всё понятно. А по жизни. Как брякнут что-нибудь — вроде бы невпопад, о своём, а по сути получается как раз в точку.
— Типа барбекю, — пояснил Глебыч, заметив странный взгляд товарища. — Михалыч делает. Радиатор на сильный огонь, на решётку — крупные куски. Сверху корочка такая, быстро схватывается. А внутри — сочная мякоть, с кровью. Они свинью будут резать, с осени кормили...
Ага, Глебыч предвкушает вечернее застолье среди своих. По поводу обстановки не напрягается, расслаблен, как будто друга в гости ждёт. Правильно, жизнь продолжается. Стрелять из посадок вот так сразу никто не будет, они сюда на обмен приедут. Вон гарант стоит: «Рафик» с Аюбом, окружённый отделением уиновского спецназа. Прямо перед БПМ, под прицелом. Да и вертушки висят, этак радужно стрекочут, лаская слух...
В 09.55 «Беркут» сообщил:
— Есть контакт. Три транспорта из Садового. Минут через пять будут.
— Понял, спасибо, — Иванов встал со стула, потянулся и размял плечи — словно к рукопашной готовился. Затем поднял руку вверх и, чуть возвысив голос, сообщил:
— Хлопцы — готовность номер один. Голос подайте.
— Готов, — сообщила едва заметная кочка в тридцати метрах левее точки встречи.
— Готов, — продублировала такая же кочка в тридцати метрах справа.
— Всегда готов, — завершил перекличку голосом Петрушина крохотный кустик спереди, в десятке метров слева от полевой дороги, уходившей к посадкам.
— Ну и славно, — Иванов на голоса головы не поворачивал, словно боялся взглядом выдать направление незримому противнику в посадках. — А мы?
— Да мы-то что... — сказал Костя. — Че нам, кабанам...
Иванов поправил «стрелку», висящую на резинке в рукаве, и счёл нужным напомнить:
— «Стрелки» — только в крайнем случае. Если уж совсем ситуация в штопор ляжет. Смотреть честно, глаза не прятать... Да ладно, чего я — не маленькие...
— Кто «в жопу» подаст? — неожиданно уточнил Глебыч.