— Ну вот... — Иванов нахмурился и покачал головой. — Получается, ты один у нас умный?
В качестве команды на нейтрализацию Сулеймана определили фразу «Пошёл в жопу!». В формате переговоров такая фраза совершенно недопустима, риск, что кто-то скажет её без повода, отсутствует. Как только «в жопу» прозвучит, тот стрелок в «скрадке», что будет находиться ближе всех, должен сработать. Система отстрела произвольна, окажется объект в створе — могут стрелять сразу двое, а то и все трое разом. Антидот присутствовал в тройном количестве.
«Дома» тренировались «насухую», отрабатывали взаимодействие с переговорщиками, приучали держаться рядом с объектом так, чтобы не перекрывать сектора «стрелкам». А кто конкретно подаёт команду — точно не определились.
Как-то не подумали. Кажется, какая, в принципе, разница? Хоть хором ори, лишь бы момент был благоприятный.
— Нет, так не пойдёт, — решил Иванов. — Каждый будет смотреть на другого, вдруг провороним... Так...Сулейман будет сосредоточен на мне... Пусть Костя подаст. Он у нас чуткий, не проскочит мимо благоприятного момента...
Ровно в 10.00 на связь вышел Сулейман:
— Иван, что за дела? Почему вертушки летают? — Переговорщики переглянулись — частоту абреку никто не давал! Шибко жирно будет. Значит, его наблюдатели слушали радиообмен, «сняли» частоту сканером. Молодец, умница.
— Держи, — Иванов протянул Косте рацию. — Мои надежды не оправдались...
— Иван?
— У нас обмен, поэтому и летают, — ответил Костя. — Смотрят за порядком.
— Так не пойдёт, Иван, — чуть помедлив, заявил Сулейман. — Пусть сядут и моторы заглушат.
— Сейчас с руководством переговорю, — сказал Костя. — Но ничего не обещаю.
— Нет, ты лучше пообещай, — рация издевательски хмыкнула. — А то никаких дел не будет. Это условие. Ты понял?
— Понял, понял...
— Беркут — посадка, — скомандовал Иванов, забрав рацию у Кости.
— Понял, Беркут... — вертолёты заложили вираж и начали снижаться.
Такой поворот событий был предусмотрен, с лётчиками имелась соответствующая договорённость и даже удобное место для посадки определили.
Иванов просто надеялся, что Сулейман поскромничает, не станет наглеть и попрётся на обмен при наличии висящих в воздухе вертушек. А он, мерзавец, не пожелал отказывать себе в такой маленькой слабости...
Особой трагедии тут не было. Лётчики заверили: моторы прогреты, запустить винты и подняться в воздух — дело трёх минут. Что успеют за эти три минуты сделать «духи» — это уже другой вопрос...
Вертолёты сели за позициями ВОП, с противоположной от посадок стороны — тотчас на прикрытие вырулили из окопа две «БМП», рядышком присели на колено с десяток солдат. Винты, выдав затухающую карусель, вскоре перестали крутиться. В воздухе повисла напряжённая тишина.
— Еду, — сообщил Сулейман. — Давай, всё, как договаривались, без глупостей...
— Даём, — буркнул Иванов, устремляя взгляд на посадки. — Какие тут глупости? Ты только явись, родной, и встань поудобнее...
Из посадок показался джип «Чероки» и неторопливо поехал к точке встречи.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что джип совсем новенький и помытый с ног до головы, хотя логично было ожидать, что он будет сплошь забрызган грязью.
Шипованные шины зияли девственной чернотой неразбавленного Европой чистопородного негритоса — словно только что из автосалона. Все блестящие детали надраены, как корабельная медь у хорошего боцмана. И вообще, смотрится очень даже презентабельно. Товарищи, которые пожаловали, как будто к дипломатической встрече в верхах готовились. Впрочем, товарищей самих видно не было: стёкла до того тонированы, что разглядеть сидящих в салоне не представлялось возможным.
— Нерусская машина, — Глебыч благодушно улыбнулся. — Себе заберём? Смотрите, какая целочка...
Иванов посмотрел на сапёра и тяжело вздохнул. Костя понимающе кивнул:
— Это стресс. Реакция на ситуацию...
Нерусская машина не доехала до костра метров тридцать, развернулась с широким радиусом с правой стороны, едва не придавив лежащего в «скрадке» Петрушина, и встала на грунтовке задом к переговорщикам.
— Выходить не буду, боюсь, — сказала рация голосом Сулеймана. — Идите вы ко мне, я тут один. У меня тут хорошо.
— Как же, боится он! — Иванов озабоченно нахмурился. — Нехорошо... если совсем не выйдет, это уже проблемы... Может, попробуем диктовать...
— Эй, вы идёте или нет? — возмутилась рация. — Не хотите дела делать, я сейчас уеду!
— Пошли, — Иванов решительно устремился к джипу. — Работаем по обстановке.