В машине действительно был один Сулейман. Пока наши шли, он перебрался на переднее сиденье рядом с водительским. В салоне тоже было чистенько, хорошо пахло дезодорантом, сиденья кожаные, новенькие, скрипят ещё, на ковриках — ни пылинки. Короче, удивительная комфортабельность для полевых условий.
Вблизи абрек был похож на медведя гризли. От его могучей фигуры явственно веяло чудовищной силой и какой-то разухабистой удалью.
— Мир вам, дети больной империи. Слева, слева заходите. Да ноги вытрите!
Точно, слева от джипа валялась баранья шкура — абрек специально выкинул.
— Отчаянный ты человек, Сулейман, — пробурчал Иванов, забираясь на заднее сиденье. — Совсем один?
— Остальные в кустах, — Сулейман хмыкнул и впился взглядом в Глебыча...
Костя тоже забрался на заднее сиденье, а сапёр остался снаружи и теперь мялся у гостеприимно распахнутой водительской двери.
— Мне за руль, что ли?
— Это доктор? — наконец, спросил Сулейман.
— Да, врач. Допрос под наркозом — без врача никак...
Костя вдруг почувствовал, что начинает краснеть... Глебыч! Не кто-то из лихой троицы, а именно Глебыч. Тогда, у брода, он ходил к «Ниве». Значит, те, кто снимал, сидели ниже по течению, а не перпендикулярно. Хотя сейчас было уже не важно, как они там сидели. Железный Сулейман, оказывается, тоже человек.
Нет, ни один мускул не дрогнул — тут надо отдать должное. Но глаза... Глаза абрека разве что не крикнули: «Ты опознано, животное!» — а так в полной мере передали все чувства узнавания.
— Рулить умеешь, доктор? — голос Сулеймана звучал ровно.
— Умею, — кивнул Глебыч. — Смотря куда рулить...
— Тогда садись. Ноги! Вон, шкура. Вот так... И дверь закрой.
Глебыч, несколько смущённый необычным приёмом, сел на водительское место и захлопнул дверь. Сулейман заблокировал двери и развернулся к компании. Теперь он сидел, прижавшись спиной к двери, от охальных снайперов с ВОП его прикрывал буфер: Костя — Иванов... Знаете, бывают такие затейники: посмотрят, куда объект сядет, и работают «на ощупь», вслепую — через корпус машины. А есть ведь не просто затейники, а специалисты, которые для подобных случаев оснащены различной оптикой с тегоювизорными и прочими устройствами...
В общем, правильно сел. Не полез на самое удобное для контроля за гостями место — где сейчас устроился Иванов...
Сулейман зачем-то включил печку — под полом что-то явственно щёлкнуло, и ухмыльнулся в своей обычной манере.
— Ага, — отреагировал на щелчок Глебыч. — Активировал?
Сулейман покосился на Глебыча, затем вновь повернул голову к сидящим сзади... И посмотрел на них как-то по-новому. Как будто узнал об этих людях что-то важное.
— Ну вот. Теперь можно работать.
Да, теперь можно работать. А как? С улицы — тишина, весь салон под контролем, Иванов, который наполовину скрыт спинкой кресла, этой же спинкой надёжно заблокирован. И что там такое щёлкнуло?
— Смотрите, — Сулейман распахнул куртку и продемонстрировал «пояс» — металлические цилиндры, перепаянные кучей проводов, всё это хозяйство на стальной сетке, которую не сразу и разрежешь даже при наличии хороших инструментов.
— Ну как, нормально?
— Нормально, — кивнул Глебыч, с интересом уставившись на смертоносное приспособление. — Устройства активации не вижу. Значит — сигнал?
— В смысле? — не понял Иванов.
— Кольцо, кнопка, тумблер, контакт — нет ничего.
«Сволочь ты, Глебыч!» — захотелось крикнуть Косте. И чего лезет, спрашивается?
— Это точно доктор? — усомнился Сулейман.
— Это доктор сапёрного подразделения спецназа, — Костя решил задним числом хоть как-то поправить безнадёжность узнавания. — Он у нас на все мероприятия выезжает, где что-то может взорваться... Поэтому маленько разбирается...
— Понятно... Брата покажите.
— Барьер — Первому, — сказал Иванов в рацию.
— На приёме Барьер, — ответил командир уиновского спецназа.
— Пусть Аюб выйдет.
— Понял...
В зеркала было видно, как из «рафика» вышел пленник с заведёнными за спину руками. Дистанция — более двухсот метров, лица не рассмотреть. Сулейман скрутил стекло со своей стороны и высунул голову в окно.
Костя шевельнулся и вопросительно посмотрел на Иванова. Может, хрен с ним, с сапёром? Сейчас можно было бы...
Полковник едва заметно качнул головой. Насчёт сапёра он, может, был и солидарен. Сейчас, когда выяснилось, что объект явно не собирается выходить из машины, появились иные приоритеты... Но щелчок под полом ему здорово не понравился — особенно вкупе с реакцией Глебыча на это странное явление.