Хозяева приготовили нам покушать, не стали вечера дожидаться. Это было кстати — у них тут принято делать основной приём пищи в конце дня, а мы с утра даже кофе попить не успели.
На званом обеде присутствовали важные персоны: Аюб, Салман, я, Аскер, Курбан и Анвар. И какой-то рядовой моджахед. Держался он очень скромно, видно было, что чувствовал себя не в своей тарелке, словно дехканин попал в компанию баев... Нет, это я неверно выразился — по своим среднеазиатским понятиям. Вёл он себя скромно, но с достоинством, унижения в его поведении не было. Только зачем позвали его, непонятно.
Аюб наспех прочёл неурочную молитву, и все принялись за еду. Кушали молча.
Какая-то недосказанность витала над столом. Взгляды не встречались, каждый смотрел перед собой. Это можно было объяснить трауром по пленению Сулеймана, но я чувствовал, что истинная причина кроется в другом.
Быстро поели, хозяева убрали стол, поставили небогатый набор фруктов и сладостей. Живут здесь скромно, провиантом мы пока не успели их снабдить.
— Надо поговорить, — наконец, нарушил молчание Аюб.
Сказал он это по русски, и я сразу понял, что дело касается лично моей персоны. Салман, видимо, рассказал обо мне всё, что знал. Аюб знает, что я не очень хорош в чеченском, и не хочет неясностей. Значит, сейчас начнутся разборки. Что ж, этого следовало ожидать, я был готов к такому обороту.
— Согласен, — с готовностью откликнулся я. — Прежде чем что-то решать, я тебе сразу скажу: Сулеймана мы вытащим. У меня есть план...
— Это понятно, — кивнул Аюб. — Но сначала надо кое в чём разобраться...
Мне не понравилась его реакция на моё смелое заявление. Когда я сказал Сулейману, что у меня есть план, как вытащить из СИЗО Аюба, он очень удивился, отнёсся к этому с закономерным недоверием и сразу принялся задавать вопросы. То есть поступил, как практичный человек. А я, между прочим, всегда считал его несколько легковесным.
Аюб повёл себя так, словно вопрос о спасении Сулеймана уже решён и всё дело выеденного яйца не стоит. Я подумал: либо он настолько уверен в своих возможностях, что его не смущает даже такое препятствие, как прекрасно охраняемый, можно сказать — неприступный СИЗО... Либо, как болтают злые языки, и в самом деле сумасшедший. А может, то и другое вместе, всё помаленьку. Это же ведь он организовал взрыв Дома правительства. Разве придёт в голову обычному здравомыслящему человеку взорвать правительственный объект с высшей категорией охраны, чтобы достать оттуда одного лишь узника?
— Салман сказал, что ты готовил два устройства, — перешёл к делу Аюб. — Но Сулеймана всё равно взяли... Мы здесь все свои, скрывать нечего. Если бы я хоть на минуту мог себе представить, что Сулейман добровольно сдастся федералам, я бы это сказал, не задумываясь. Но это невозможно. Ты согласен?
— Согласен, — кивнул я. — Это исключено. Он бы скорее взорвал себя и тех, кто был с ним рядом.
— Вот видишь... — Аюб сделал паузу. — Но он не взорвал себя. Значит, там что-то не получилось...
Ну вот. Приплыли. Сразу в лоб не сказал — твои устройства не сработали, ты облажался. Но прозвучало примерно в таком контексте.
— Я хотел ехать с ним, — начал объяснять я. — Хотел быть рядом, чтобы контролировать ситуацию. Это ведь не просто связка гранат... Но он отказался. Разве не так, Салман?
— Так, — подтвердил Салман. — Он отказался. Он сказал, что не будет иметь претензий, если взорвётся. То есть снял с тебя ответственность. Он боялся, что с тобой может что-то случиться и ГКО...
— Когда говоришь про Сулеймана, не говори слово «боялся», — одёрнул товарища Аюб. — Про меня — пожалуйста, сколько хочешь. Но не про Сулеймана. Хорошо?
— Как скажешь, Аюб, — Салман опустил взгляд. — Так, вырвалось. Дурной язык, да! По чеченски это бы звучало по другому...
— Сулейман бесстрашный человек, — продолжил я. — Но ты сам сказал, что мы здесь свои, скрывать нечего... В общем, это бесстрашие хорошо в бою, но не всегда помогает при таких мероприятиях, как переговоры. Поэтому-то я и хотел ехать с ним. Если бы я был там, всё могло быть немножко по другому. Жаль, что меня там не было — сейчас я бы точно знал, как там всё произошло...
— Да, меня там тоже не было, — кивнул Аюб. — Я, как последний ишак, сидел в Садовом и ждал, чем всё кончится... Но у нас тут есть человек, который всё видел.
Взоры всех присутствующих обратились к скромному моджахеду, примостившемуся с краешку дастархана. Понятно. Вот зачем его сюда пригласили.