Высокий грек заговорил, без труда (как отметила про себя Елена) удерживая в одной руке увесистый шлем.
— Мы думаем поднять паруса на следующей неделе, когда весенние ветры благословят отплытие. — Глубокий, сильный голос мужчины доносился до самых дальних концов колонного чертога. — Все тридцать кораблей и пятнадцать сотен отборных людей. И мы, как прежде, приглашаем троянцев, желающих увидеть мир и поискать приключений.
В зале послышался довольный смех.
— Сначала отправляемся на юг, вдоль побережья безлюдной Колоньи, потом на Лесбос и по тёмным водам до Хиоса, где можно будет поохотиться и пополнить запасы пресной воды. Затем поплывём над морской пучиной мимо Андроса, в Генестиев пролив между Катсилусом на полуострове и островом Кеос. Здесь пять из наших кораблей отделятся и устремятся к Афинам, а остаток пути люди проделают пешком. Будут искать земляков и если никого не найдут — доберутся в Дельфы по суше, своим ходом. А корабли вернутся и поплывут за нами следом через залив Сароникос.
Двадцать пять оставшихся под моим началом судов отправятся на юго-запад мимо Лакедемонии, обогнут весь Пелопоннесский полуостров и, если погода будет к нам благосклонна, одолеют пролив между континентом и Китирой. Когда слева по борту покажется Закинф, мы снова приблизимся к материку, повернём на восток-северо-восток и снова на восток, углубимся в Коринфский залив. Не доплывая до Беотии, зайдём в гавань, вытащим суда на берег и пешком отправимся в Дельфы, где, как уверяют моравеки и наши друзья из Ардиса, отвесный синий луч хранит в себе жизнь представителей нашей расы.
Посланник по имени Боман выступил на середину. По-гречески он изъяснялся с кошмарным акцентом. «Гораздо хуже самого Хокенберри», — подумалось Елене, поэтому его речь отдавала таким же беспросветным варварством, как и одежда. Впрочем, посланника понимали, несмотря на синтаксические ошибки, от которых покраснел бы наставник трёхлетнего карапуза.
— Время года выбрано хорошо, — промолвил рослый ардисианец. — Но есть загвоздка: если вы действительно исполните наши указания, чтобы вернуть людей, заключённых в синий луч, что вы будете с ними делать? Возможно, там закодировано до шести миллионов человек, то есть население всей Земли Илиона, включая китайцев, африканцев, американских индейцев, предков ацтеков…
— Прошу прощения, — вмешался Фразимед. — Нам неясен смысл твоих слов, Боман, сын Ардиса.
Высокий мужчина почесал щёку.
— А вы понимаете, сколько это — шесть миллионов?
Этого тоже никто не понял. Елена мысленно усомнилась в умственной полноценности ардисианца.
— Вообразите тридцать Илионов, причём на пике населённости, — пояснил Боман. — Примерно столько людей может выйти из храма луча.
Члены Совета расхохотались. Только не Гектор и Фразимед, как заметила вдова Париса.
— Вот почему мы хотели отправиться с вами, чтобы помочь, — продолжал посланник. — Полагаем, вы без труда репатриируете греков, своих земляков. Конечно, их города и дома, храмы и стада пропали, но в лесах достаточно дичи, а скотину вы живо разведете…
Боман запнулся: люди снова начали прыскать или смеяться в кулаки. Гектор, не объясняя ошибки, жестом велел ему продолжать. Говоря о «разведении» скотины, ардисианец использовал греческое слово «трахать», применимое исключительно к людям. Елену позабавил такой оборот.
— В любом случае мы будем рядом, и моравеки помогут доставить домой всех… иностранцев. — Тут он употребил верное слово: «варваров», но явно хотел подыскать другое.
— Благодарю, — ответил доблестный Приамид. — Фразимед, как вы поступите со множеством своих народов — с Пелопоннеса и других островов, таких как маленькая Итака Одиссея, из Аттики, Беотии, Фракии, всех прочих земель, которые вы, пространноживущие греки, зовёте своим домом? Столько людей — и ни городов, ни волов, ни домов, ни укрытий?
Воин кивнул.
— Благородный Гектор, пять кораблей мы намерены сразу же отослать обратно в Новый Илион, дабы известить вас об успехе. Прочие останутся с теми, кого мы вызволим из синего луча, помогут семьям безопасно вернуться в родные земли, после чего найдут способ прокормить и разместить людей, покуда не будет восстановлен порядок.
— Но это займёт годы, — вставил Деифоб.
Брат Гектора никогда не был поклонником этой затеи с экспедицией в Дельфы.
— Может, и займёт, — согласился Фразимед. — А что нам остаётся, кроме попытки освободить своих жён, матерей, дедов, детей, рабов и слуг? Это наш долг.