Троя
Всё началось в сентябре, когда я повёл своего пятилетнего сына в художественную школу. Он ещё год назад начал показывать не простые детские наброски, а какую-то интересную цветовую игру, необычные формы. Что-то в этом было, и единогласно было решено отдать его в спецшколу. Помню как сейчас: привожу его знакомиться с новыми учителями, и меня как молнией поразило. Стоит она: учительница живописи, девушка лет тридцати, не больше. Высокая, милая. Наверное, не писанная красавица. Не такая, как рисуют в фотошопе и печатают на глянце. Но в лице что-то очень доброе, яркое и живое. Остальных в той комнате я и не запомнил, всё смотрел на неё. Изучал тёмно-синие глаза, кудрявые волосы чуть выше плеч, озорную улыбку. Фигуру... да я даже не дошёл глазами до фигуры. Смотрел в лицо и не мог оторваться, и что-то внутри меня зашевелилось от внезапно нахлынувшего ужаса. Потрогал кольцо на пальце, но оно не выражало признаков сопротивления моим мыслям.
Мы с сыном обходили учителей. Почти все из них были молодыми девушками, но для меня они не существовали в этот момент. Наконец мы добрались до неё.
Добрый день! Как тебя зовут? - обратилась она к моему сыну с дежурной улыбкой. Я дрогнул: меня проигнорировали.Павел, - сказал мой сын уверенно. Над его речью уже поработали логопеды, и говорил он бодро и бойко.А папу твоего как зовут? - шутливо продолжила она.Антон, - серьёзно ответил Паша.Добрый день, Антон, - улыбнулась она мне уже персонально. - Меня зовут Виктория.Здравствуйте, Вика. Передаю сына в хорошие руки. - Я машинально осмотрел её ухоженные руки; сердце предательски ёкнуло, когда взгляд на мгновение остановился на её пышной груди.Пап, - обратился ко мне Паша, - тётя Вика будет учить меня? Рисовать?Будет, - ответил я. - И ты станешь прекрасным художником, если захочешь.Не тётя Вика, просто Вика! Мы будем с тобой хорошими друзьями, - почти пропела она. Мелодичный голос - моя особая слабость. Снова сердце дрогнуло. Я начал злиться на себя: у меня всё хорошо, у меня прекрасная семья, а тут какая-то смазливая учителка на пять лет меня младше. Нечего тут ему ёкать, сердцу. Ни к чему ему всё это. Хотя «ни к чему» - это уже от головы. - Антон, сейчас у нас будет первый урок. По традиции этой школы он будет открытым, чтобы родители смогли поприсутствовать. Есть у вас свободные полчаса сейчас?Виктория, для своего сына у меня есть всё время мира. - Не узнал собственный голос. Я звучал нарочито сухо, по-деловому. Девушку это, кажется, не задевало. Да что там говорить - ей должно быть абсолютно всё равно, как я там с ней разговариваю, если это вежливо и нормально. Должно быть. В теории.Я снова задумался. Ведь не зря же пишут все эти глупые истории. Про любовь с первого взгляда, про встречи, слёзы, расставания, про выскакивающие из груди сердца, про измены, про ночные свидания, жаркие поцелуи, разрушенные семьи. Последняя мысль вернула меня в реальность. Пишут, может, и не зря. Может. Я сегодня и понял - наверно, впервые в жизни, - зачем. Но есть риски. Разум не даст соврать. Он такой холодный и рациональный.
В отличие от этих манящих пухлых губ... Взгляд опять упёрся в Вику. Она вела нас с Пашей по узким коридорам школы, периодически оборачиваясь и проверяя, не отстали ли мы. Заботливая.
Первый урок прошёл отлично. Я неотрывно смотрел на Вику, периодически стыдливо отводя взгляд, буквально заставляя себя. Корил себя. Я же не мальчишка какой-нибудь. Не должен же взрослый человек так реагировать. Ну, волосы. Да, кудрявые, каштановые. Да, красивые. Глаза - добрые, нежные. Обещающие? Мне мерещится. Фигура, наконец-то я её рассмотрел. Грудь - навскидку размер четвёртый. В целом формы пышные, но пропорциональные. Бёдра широкие. Попа подтянутая. Неидеальная - но так даже лучше. Ноги под деловым костюмом, в который была одета Виктория, не рассмотреть, но я подозревал, что так даже лучше, меньше. Всё больше к горлу подступал комок. Я знал, что должен сделать лишь одно в этой ситуации: ничего. Не флиртовать, не разговаривать с ней на личные темы, не рассматривать. Я знал, что меня спасёт лишь бездействие. Но в моей дурной голове вертелась лишь одна мысль. Сценка. Я подхожу к Виктории, нежно, как редчайшую древнюю вазу, приобнимаю одной рукой и целую её в губы. Сладко, долго, и жар в груди лишь усиливается. Мой сын ведь будет у неё учиться много лет. Я дам слабину. Или нет?
Урок окончился внезапно. Я поблагодарил учительницу как можно более официально и распрощался с ней. Всю дорогу до дома Паша восторженно рассказывал мне о Вике, о том, какая она хорошая. «Да, сынок, - думал я. - Ты прав как никогда. Тётя Вика просто волшебная».
Оставив сына дома с женой, которой я коротко рассказал, что всё в порядке, что Паша теперь приписан к отличной художественной школе, я отправился на работу. Предстоял долгий, тягучий день.