***
Следующая наша встреча с Викой прошла почти как предыдущая, только была короче в несколько раз. Я поймал себя на мысли, что предыдущие несколько дней прошли как в тумане. Я всё время думал о ней и всё время себя одёргивал. Появилось нехорошее ощущение, что чем сильнее одёргивал, с тем большем издевательским упорством образ Вики возвращался ко мне. И тогда я стал бояться. Бояться, что я сделаю что-то не то. Что оступлюсь. Что буду выкрикивать её имя во сне, например. Мало ли, люди говорят всякое в полудрёме. Как оказалось, вожделение вкупе со страхом - взрывоопасная смесь.
Виктория тем временем вела себя со мной как обычно, была вежлива и дружелюбна, но по-дежурному. Тогда у меня появилась робкая надежда, что все мои внезапные чувства улягутся, успокоятся, пригладятся и плавно сойдут на нет. Но у неё, похоже, были другие соображения. Через несколько недель регулярных встреч, когда я отвозил и забирал сына в художественную школу, Вика внезапно потеплела ко мне. Я отказывался это видеть. Отказывался верить в какое-то изменение, но оно было слишком заметно.
- Антон, ваш сын делает хорошие успехи. - Сказала она в очередной раз. - Проучится тут несколько лет, освоит основы - и вперёд, в художники. Ему прямая дорога. Он очень необычно видит вещи. Но ему нужно будет учиться. Очень много учиться.
- Я и не знал, что у него такая глубина таланта. С учением у него проблем нет - мы с женой уже дали ему базовую программу. Боюсь даже, в школе первые три года ему будет скучновато.
- А вы не отдавайте, - мягко посоветовала Вика. - Ну, сдаст он там что-нибудь экстерном. Или наоборот, будет учиться в основном тут, а в обычной школе просто номер отбывать.
- Может быть, может быть... Я всё-таки думаю, что сначала будет ходить по обычной программе. Мы в школе страдали? Страдали. Пусть и дети чуть-чуть пострадают.
- Как это жестоко, Антон, - всплеснула она руками и легонько коснулась плеча. В сердце опять ёкнуло. Это да разговор о школе заставили меня почувствовать себя младшеклассником. - Дети не должны страдать. Я как педагог считаю, что их нельзя заставлять.
- За исключением тех случаев, когда это абсолютно необходимо?
- Именно! - она улыбнулась, кокетливо поправив волосы. - Педагог должен быть ласков, но суров. Можно вас спросить, Антон? Почему вы привели ребёнка в художку, а не ваша жена?
- Это что, так странно?
- Вовсе нет! Я видела много семей. Где-то так делают, где-то эдак.
- Так сложилось, Вика. Она у меня умная, докторскую пишет. Науку двигает. Мне приходится заниматься земными заботами.
- Везёт же ей, - с неподдельным восхищением сказала Вика, и её глаза блеснули.
В тот день она впервые приобняла меня на прощание - и этот жест она потом повторяла каждый раз. Оказалось, у Вики отношения с людьми были тактильным. Обниматься, дотрагиваться она любила. Однажды я зашёл с Пашей в класс, из которого уже выходили предыдущие ученики, а сама Вика стояла около своего стола и обнималась с какой-то девушкой. Я по обыкновению зашёл поздороваться.
- Антон, смотри, кто ко мне заглянул! Это Марина, моя лучшая подруга! - Вика была в ещё более приподнятом настроении, чем обычно. - Когда я была курсе на третьем, Марина поступила в наш универ, и я натаскивала её по акварели. И потом мы какое-то время жили в общаге вместе. На втором ты была, кажется?
- Да, - скромно ответила Марина и потупила глаза.
- Мы давно-о не виделись, - сообщила Вика. - Марина уезжала далеко-далеко. Но она приехала ко мне на пару месяцев!
- Это замечательно, - ответил я с лёгкой улыбкой, рассматривая Викину подругу. Она была ниже Вики, лицо узкое и худое, вся немного нескладная. Девушки создавали разительный контраст друг рядом с другом - особенно для меня.
- Марина сейчас работает над одной масштабной картиной. Если повезёт, то её купит одна кру-упная галерея! - У Вики была привычка тянуть гласные, особенно в состоянии возбуждения.
- Я вас сердечно поздравляю! - сказал я.
- Мы собираемся посидеть за чашечкой чая после занятий. Будет у вас время подъехать?
- Я, наверное, буду вам мешать, - засуетился я, - вы давно не виделись. Многое нужно обсудить.
- Глупости. Вы совсем нам не помешаете. Да, Марин?
- Да, - ответила она. - Не помешаете.
- Тогда в восемь, в этом кабинете.
Я очень хотел отказаться. Я не мог думать ни о ком, кроме Вики, и больше всего хотел остаться с ней наедине, но я не мог. Не мог позволить себе последствий!
Однако я всё-таки согласился. Очень легко. Вика по обыкновению обняла меня на прощание.
Дожить до вечера стоило мне больших усилий. Когда я подъехал к художественной школе, сердце бешено билось. Я совершенно не знал, что мне делать, но, по иронии, прекрасно знал, что я буду делать. Стыдливо глядя на кольцо, я снял его одним ловким движением и положил в бардачок. Все предыдущие дни, все дни между краткими встречами с Викой слились в одно серое пятно. Работа, дом. Развозить Пашу по школам в перерывах. Стук клавиатуры ноутбука жены, её ласковое, но очень короткое приветствие. И снова в работу. Продолжать до бесконечности. Но Вика... Вика - это совсем другое дело. И эта Марина... Может, мне показалось, но было что-то более тёплое в их объятиях, чем просто дружба. Более длительное. Интимное. Или это я схожу с ума на почве недотраха.