В кабинете царил полумрак. Есть что-то чарующее в школах по ночам - какой-то особый шарм пустых помещений, созданных, чтобы в них кипела жизнь. Девушки уже сидели за учительским столом и пили чай, как и планировали.
- Анто-он! - воскликнула Вика, завидев меня. - Я так рада, что вы всё-таки заглянули.
- Здравствуйте, - скромно сказала Марина.
Я присоединился. На столе лежали горы конфет. «Прелесть дня учителя», - пожала плечами Вика. Чай был неплох, но я был настолько взбудоражен её обществом, что чуть ли не проливал его на себя.
Вика. Вика, Вика, Вика, Вика. Вика! Я сидел и повторял про себя её имя, как попугай. Они с Мариной разговаривали о чём-то своём, художественном, и я совершенно не мог вклиниться в беседу.
- Сегодня дописала пару теней, - произнесла Марина не очень понятную мне фразу. - Всё-таки, там что-то с композицией не так... Ума не приложу, как исправить.
- Не говори глупостей, - ответила Вика. - Картина шикарна, это будет шедевр. В Лувре будут выставлять.
- Не говорю я глупостей, - парировала Марина, её щёки раздувались от негодования.
- Пусть Антон нас рассудит. Хотя он же не видел картину... Ты же привезла её?
- Да, Викуль. Оставила её дома.
- Антон, как вы смотрите на то, чтобы приехать ко мне домой, и эта очаровательная дама покажет тебе своё творение?
- М-м... - Этот момент решал всё, и я мычал, как мне показалось, полторы вечности, не в силах сказать что-либо. - Почему бы и нет. Только ненадолго, меня дома ждут.
- Мариш, принеси ещё кипятка, пожалуйста, - скомандовала Вика. - Хочу ещё чашечку.
Бегло взглянув в чайник, я понял, что это был лишь предлог остаться наедине ненадолго: воды было достаточно. Марина выбежала из кабинета.
- Антон, - начала Вика, и сердце у меня бешено забилось где-то в районе горла, - я вижу, как ты на меня смотришь. Женщины всё чувствуют. И ты такой...
Она незаметно оказалась в считанных сантиметрах от моего лица, и её объёмная грудь упёрлась в меня. Вика поцеловала меня жарко и порывисто. Я был не в силах остановиться, но она решительно отстранилась от меня. Её грудь вздымалась от возбуждения и тяжёлого дыхания, но успокоилась она так же быстро, как и пришла в это состояние.
- Вика, что происходит? - «Дурак! Не мог ничего лучше придумать?»
- Поехали домой, там объясню.
Полностью потерявшись в происходящем, я последовал за Викой и Мариной в квартиру. Как я и представлял, квартира была уютным, но хаотичным гнёздышком со множеством милых и абсолютно ненужных вещей, раскиданных как попало. Посреди большой комнаты стоял белый мольберт, и на нём картина. Картина изображала фрагмент высокой стены и несколько воинов античности с короткими и широкими мечами и копьями. Мужчины находились в динамичных позах и были выписаны во всех деталях.
- Что ты думаешь об этой картине?
- Честно говоря, я не знаток...
- Ну же! - настояла Вика. - Скажи первое, что приходит в голову.
- Это... какая-то древняя битва. Может, что-то воспетое в мифах и легендах, может, и реальное. Очень интересная... Композиция. М-да. Цвета... очень яркие и насыщенные. А как называется это полотно, Марина?
- Троя, - последовал ответ.
- Троянская война? Это замечательно. Почему ты выбрала эту тему?
- Она всегда увлекалась Грецией и её историей. Выбор был между этим и рождением Афродиты, а оно уже занято. Мариш, налей нам, пожалуйста, всем вина.
Марина удалилась на кухню.
- Антон. Я задолжала тебе объяснение. Я вижу, как ты на меня смотришь, как раздеваешь глазами. Но я просто не могу, не могу! У меня есть Марина, она только вернулась ко мне, и у нас не самые обычные отношения. Если бы неделю, две недели назад...
Казалось, будто Вика сейчас заплачет. Она напряглась и будто окаменела, не оставив и тени от привычной жизнерадостной энергии.
- Я... Вика, я понимаю. Правда. Я видел, как ты её обнимаешь.
- Правда? - Вика подняла глаза. - Многие бы осудили. Типа... я же учительница и всё такое. Но дело даже не в том, что мы вместе! Она...