Тут в комнату вошла Марина, держа бутылку вина и два бокала.
- Марин, поцелуй Антона, - скомандовала Вика, да таким тоном, что мои глаза округлились. Марина послушно поставила всё на стол, подошла и прижалась своими губами к моим, придерживая меня аккуратно за шею.
В этот момент я однозначно понял, что мне нужно уйти. Здесь происходит что-то нереальное. Что-то, в чём я не планировал участвовать. Мне была нужна только Вика.
И в тот день я сделал именно то, что мне хотелось в первую очередь - убежал.
***
Теперь я старался избегать встречи с Викой. Тягучее желание видеть её каждую свободную минуту меня не покинуло, нет, но я научился загонять его как можно глубже. Сын тоже адаптировался к тому, что я его больше не провожал до класса. Удивился, но не очень громогласно.
Только я успел привыкнуть к новому положению вещей, как снова всё встало с ног на голову. В один из тоскливых, дождливых дней Пашка вышел из машины и деловито направился в сторону пешеходного перехода. Я по обыкновению достал телефон, проверить уведомления, как вдруг дверь пассажирского места открылась, и рядом со мной изящно приземлилась Марина.
- Антон, я очень вас прошу! Пожалуйста, не прогоняйте меня. Я по делу пришла.
Я медленно, картинно повернул голову в её сторону.
- Марина? Вечер. - Не стал добавлять, что вечер добрый: пусть гадает.
- Антон. Умоляю! Вы должны приехать ко мне ещё раз. Эта картина. Понимаете, ...
Девушка говорила сбивчиво, было ясно, что в голове её целый рой мыслей, который не помещается на линию из слов. Она сказала, что ей очень жаль, что всё так вышло в тот раз. Рассыпалась в извинениях. Я понял, что она очень расстроена, и что она понимает, как я отношусь к Вике, и что не хочет нам мешать, но Вика настроена очень серьёзно из-за обещания, которое она дала Марине несколько лет назад: всегда быть только с ней.
- Марина, я правильно понимаю, что вы встречаетесь с Викой?
Девушка молча кивнула, вытирая накатившие слёзы. В своих путанных объяснениях она почти впала в истерику.
- Дело не в этом! Дело в моей картине.
Я отстранённо посмотрел на неё. Художница глядела на меня своими глазами кофейного цвета и хлопала ресницами. Смотрела с лёгкой полуулыбкой, и в тот момент я догадался. В тот момент мне стало очевидно, что она пришла сюда не по своей воле - по крайней мере, поначалу. Что плевать она хотела на наши с Викой отношения. Что была в слезах только потому, что не знала, как это иначе подать. Всё это - спектакль, где ей нужно только одно. Как ни удивительно, ей вправду был нужен я - но не так, как Вике. Я нужен был ей для картины.
Осознание заставило меня расхохотаться. Ну и художница! Ну и махинации! И ведь как интересно получается: Вика нужна мне, я заинтересован в Вике, но мы не можем быть вместе, потому что я женат, а у неё есть Марина, но при этом Марине тоже нужен я, но уже в другом ключе. Вика заставила её прийти и высказать всё. Извиниться, пригласить обратно. Но последнее, последнее было сказано от чистого сердца. Какой художественный треугольник... Невозможный треугольник Пенроуза.
- Ну, чего ты хочешь? Чтобы я позировал для твоей картины?
- Это сложно объяснить...
- Что уж тут сложного?
- Я должна быть довольна. И Вика тоже должна быть довольна. Тогда работа идёт.
- И при чём тут я? - Раз уж решил играть дурачка...
- Дурак, - резко сказала Марина. Играть роль она устала.
Девушка внезапно подалась ко мне, расстегнула молнию моего пальто, мгновенно избавилась от ремня и впилась губами в обнажившуюся плоть. Я мог остановить её. Всё произошло быстро, но не настолько быстро, чтобы я не успел среагировать. Сердце сжалось в комок, а брюки заметно натянулись, пока не были расстёгнуты и отодвинуты странной девушкой. Я успел лишь выключить в салоне свет. Кольцо скатилось с холодного пальца и упало на коврик.
Художница работала... как художница. Аккуратно перебирала пальцами, нежно присасывалась губами, меняла темп и нажим как ей этого хотелось, тёрлась щеками будто мой напряжённый член был её особенной кистью, которой она рисовала на своём лице. Через десять минут всё было кончено; ни на одежду, ни на сиденья не попало ни капли.
Она не торопилась, и явно могла играть со мной гораздо дольше. С удовлетворением пришло и разочарование - ведь я уже хотел большего. Но ничего не последовало.
- В эту пятницу приходи к нам. Адрес, если ты забыл, Вика скажет. Я должна закончить свою картину на этой неделе.
С этими словами она удалилась.
Остаток недели прошёл так мучительно, как только можно. Тягостные рабочие часы сменялись не менее тягостными домашними, и единственным лучом надежды было лицо Вики. Я снова стал провожать Пашу прямо в класс, хоть эта перемена и заставила его удивиться. Кажется, он даже стал что-то подозревать. В первый раз, когда я увидел Вику, она извинилась ещё раз за всё и выразила надежду, что я приду к ним в пятницу. Заверив её, что так и будет, я обнял её на прощание. Для себя я уже определился.