Она притянула Марину к себе и приказала целовать свои ноги.
- Ты тоже мог бы ей помочь, - последовал игривый взгляд в мою сторону. Я посмотрел на её ножки, и был тотчас же пленён, будто и не видел до этого никогда женских ног в чулках. Совершенно вне себя, я принялся целовать каждый миллиметр, периодически сталкиваясь губами с Мариной, столь же усердно исследующей эти прелестные ступни. Икры, бёдра, всё это тоже требовало пристального внимания, но ждало своего часа.
Вика, незаметно перехватившая поводок, тянула Марину всё выше и выше, одновременно с этим раздвигая колени. Я почти этого не замечал, и мои поцелуи теперь как будто бы случайно иногда попадали на обтянутую в тонкую сетку комбинезона белоснежную кожу Марины: её спину, талию. Я успел заметить аккуратно выстриженный лобок Вики, прежде чем Марина закрыла его своей головой. Вика застонала. Томно, горячо. Таких стонов я никогда не слышал. Марина не отставала, и в какой-то момент я перестал понимать, кто из них получает больше удовольствия.
Будто спохватившись, Вика бросила на меня взгляд и отрывисто, глотая стоны, произнесла:
- Ты можешь... Аа... Можешь трахнуть её сейчас. Трахни её как последнюю суку!
Марина, очевидно, не возражала, и выгнулась в очень аппетитной позе. Находясь у ног Вики, которые я не переставал ласкать и покрывать поцелуями, я мог наслаждаться видами гладких, без единого волоска, прелестей Марины. Чуть выше них виднелось основание анальной пробки, украшенное синим кристаллом.
И тут мне захотелось кое-чего другого. В отличие от Марины, я не обязан был слушаться Вику. И слушая её, Вики, стоны, я понял, что просто обязан доставлять такое же удовольствие. Пусть даже не ей. Но, может, Марина так будет больше стараться!
Повинуясь сильному инстинкту, я наклонился вперёд. Маринина киска, сочащаяся влагой и жаром, была приятной на ощупь. Я коснулся пальцами её нежных лепестков, и она отозвалась глухим мычанием. Девушка принялась двигать попой вверх-вниз, так, чтобы моя рука скользила так, как ей нужно. Но я этим не удовлетворился и, быстро сменив позу, принялся делать с ней то же, что она сама делала с Викой. Кислый, но такой манящий вкус её сока сводил с ума, и мой язык нырял снова и снова в её разгорячённую норку в промежутках между легкими массирующими движениями. Марина никак не ожидала подобного, но ей, похоже, нравилось. С каждым движением языка я ощущал, как её тело подрагивает, а напряжение внутри неё нарастает. Её мычание и Викины стоны сливались в общий хор, и Вика выгнулась от накатившего на неё сильного оргазма.
Её грудь тяжело вздымалась. Когда она заговорила, её голос отдавал хрипотой.
- Антон, поднимись, - она притянула меня к себе и буквально впилась губами в мои губы. Потом она зашептала. - Посмотри на Марину. Она будет делать всё ради нашего с тобой удовольствия сегодня. Но не надо её так баловать. Ей пока нельзя кончать, ещё слишком рано. Я - другое дело.
Она подмигнула.
Плётка, которую в начале вечера держала в зубах Марина, каким-то образом оказалась у Вики в руке, и она стегнула ей Марину по животу и груди. И ещё раз, и ещё.
Конечно, я читал и смотрел в интернете нечто подобное до этого. Но участие постепенно меняло моё восприятие. Мне начало казаться, что я действительно сделал что-то неуместное, пытаясь доставить удовольствие Марине. Она ведь здесь не для этого. Её роль во всём этом принципиально иная.
Вика аккуратно без дальнейших слов уложила меня так, чтобы я опирался шеей на край кровати. Я понял, что произойдёт дальше, Вика решила потомить меня ожиданием. Она обняла меня и начала двигаться вверх. Когда её грудь оказалась на уровне моего лица, я инстинктивно прижался к ней и принялся нежно массировать, ощущая кончиками пальцев твёрдые соски через ткань. Мне хотелось коснуться их губами, и я начал отодвигать тонкую ткань, но у Вики на уме было совсем другое, и она продолжила карабкаться вверх. Я целовал её живот и талию, пока, наконец, она не поднялась на кровать целиком, и мне открылся вид на её прелести, медленно приближающиеся к моему лицу. Я был так взбудоражен тем, что сейчас произойдёт, что даже не заметил удобно устроившуюся у меня в ногах Марину, которая снова занялась мной, как на кухне.
Вкус Вики был совсем иным. Терпкий и насыщенный, он сводил меня с ума, и гормональный суп в моём теле заставлял меня вылизывать её гораздо более усердно, чем Марину. Я не пропускал ни единой складочки, но фокусировался, конечно, на главном. Девушка то прижималась плотно к моим губам, то на мгновение поднималась, давая мне целовать её бёдра и заставляя тянуться вверх. Судя по звукам, Вика успевала ещё и стегать Марину, хоть ей было и неудобно разворачиваться в этой позе. Моё лицо пылало жаром, на него постоянно лился поток любовного сока Вики; язык уже начинал болеть. Словно почувствовав это, Вика приостановилась. Она меняла позу очень быстро и естественно, и мне, и Марине было с полужеста понятно, чего она хочет в этот момент. И было в этой естественности что-то, что заставляло нас повиноваться ей, и не просто повиноваться, а делать всё с удовольствием.