Тем не менее Козельцев всегда старался не осложнять себе жизнь. И его обеспокоило то, насколько легко и быстро людям Димы удалось выяснить насчет подруги одной из секретарш. Как оказалось, Маша названивала подружке в Москву, и вот вчера едва не произошло самое худшее. Если бы подруга дала парням Димы телефон дачи, то уже утром секретарши могли бы «кануть». Конечно, дачный поселок охранялся, но нет такой охраны, которая давала бы стопроцентную гарантию безопасности. Не смогли бы выкрасть — пристрелили бы, и дело с концом. Из снайперки. А что? Вполне реально. В хорошем бы свете тогда предстал Владимир Андреевич. Снятая им дача, на которой «внезапно» образовалась пара трупов.
Об этом и думал Козельцев, подъезжая к дачному поселку Лидия, что в получасе езды от Москвы. По Рублевке, понятное дело. Другие направления Владимир Андреевич признавал лишь в том случае, если конечный пункт поездки располагался далеко за пределами родины.
Поселок представлял собой элитное местечко, с элитными домами и элитными же хозяевами. Домик в нем был куплен на имя дальней кишиневской родственницы Владимира Андреевича. С этой стороны все было законно, не подкопаешься. Да и отследить собственника жилья возможным не представлялось.
На въезде путь преграждал мощный шлагбаум с топчущимся рядом «пятнистым» мужичком весьма внушительной комплекции. На плече у охранника висела гладкоствольная «сайга».
— К кому? — мрачно поинтересовался охранник, когда Козельцев опустил стекло.
— В двадцать третий, — не без раздражения ответил Козельцев.
Пропуск на его «шестисотый» на вахте имелся, но охрана Владимира Андреевича в лицо не знала, что, несомненно, являлось неудобством. Впрочем, он не так уж часто здесь бывал.
— Сейчас, погодите.
Охранник повернулся, потопал к будке. Он переговорил с напарником, сверил номера «Мерседеса» с номерами в пропуске и только потом подал знак поднять шлагбаум.
«Шестисотый» въехал на территорию городка и покатил по шикарной, залитой прорезиненным асфальтом дороге в сторону двадцать третьего коттеджа.
Козельцев свернул к нужному дому, завел «Мерседес» во двор, прошел в дом.
Его подопечные развлекались как могли. Маша смотрела телевизор, ее товарка раскладывала на компьютере диковинный пасьянс.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Владимир Андреевич, — откликнулась «компьютерщица».
Козельцев прошел прямиком к телевизору, щелкнул клавишей. Экран погас. Маша, даже не пошевелившись, посмотрела на Владимира Андреевича.
— Я хотел бы знать, зачем вы, Маша, звонили в Москву? — спросил у нее Владимир Андреевич, засовывая руки в карманы плаща.
— Вы сказали, что нас никто не найдет, — без всякого выражения ответила девушка. Со вчерашнего вечера она немного успокоилась. — Я согласилась написать заявление при условии, что вы гарантируете мне полную безопасность.
— Я и гарантировал вам безопасность до тех пор, пока вы не начали названивать своим приятелям и раздавать им свой номер телефона. — Козельцев покачался на мысках. — По этому номеру найти вас так же легко, как и по домашнему адресу. А искать будут, я предупреждал об этом. К тому же, Машенька, вы получили за свои заявления очень неплохие деньги, если не ошибаюсь. Так что не надо строить тут из себя бедную овечку.
— Я пока еще не видела денег, — зло ответила та.
— Получите при отъезде.
— Вот когда получим, тогда и говорить будем, — отрубила Маша.
— А я никуда не звонила, — вставила «компьютерщица».
— Хотелось бы верить, — заметил Козельцев. — Так вот, девушки. Во избежание дальнейших неприятностей попрошу вас отдать мне ваши мобильные телефоны.
«Компьютерщица» вздохнула, поплелась в спальню. Через три минуты она вернулась и положила на стол трубку. Маша все это время продолжала лежать на диване, рассматривая Козельцева.
— Маша, мне специально для вас повторить еще раз? — не скрывая раздражения, спросил Владимир Андреевич.
Девушка вздохнула, сбросила ноги с дивана. Вытащив из чехла трубку, швырнула ее на диван.
— Значит, так, Маша, — ледяным тоном произнес Козельцев. — Не хотите оставаться… забирайте свой телефон и выматывайтесь. Не надо мне тут играть оскорбленную невинность. Капризничать можете дома или на работе, если ваше начальство готово это терпеть, а у меня, знаете ли, своей головной боли хватает. Считаю до трех. Уходите или делайте то, что вам говорят. Раз, два… — На счет «три» Маша скрестила руки на груди, плюхнулась на диван и отвернулась. — Хорошо. Трубки я вам верну, когда вся эта история закончится. Дальше… — Козельцев прошел к стационарному телефону, вытащил шнур из розетки, обмотал им аппарат. — Это я заберу с собой. И попрошу вас дом не покидать. Совсем.