— Одя, твою мать! — тепло поприветствовал гостя Агамемнон. — Хули ты сюда всрался?! И так душно, так ещё и ты пердишь!
— Слушай, Мемя, — вкрадчиво начал Одиссей. — Я к тебе по важному делу.
— По какому? — гнусаво спросил Агамемнон, зажав нос рукой и экономя кислород.
— Можно мне в отпуск? — спросил царь Итаки. — У меня в Итаке Хгодился втоХГой сын.
Агамемнон на пару мгновений даже забыл о тяжёлой атмосфере в шатре, уставившись на Одиссея.
— Одя, — сказал он наконец. — Ты долбоёб?
— А что не так? — возмутился итакиец. — Если ХГодился цаХГевич, то как же цаХГь будет далеко? Я должен пХГисутствовать!
— Одя, — повторил Агамемнон. — Ты долбоёб? Ты девять лет дома не был.
— Нуу… Мальчик очень теХГпеливый, — попытался парировать довод Одиссей, внутренне уже понимая, что уловка не сработала.
— Одиссей, ты заебал! — ласково признался командующий. — Мы тут всего девять лет, и ты каждый год пытаешься съебаться.
— Мемя, — начал Одиссей. — Я…
— Погоди! То у тебя черепашка рожает, то коровы недоены. Если тебя тут всё заебало и не нравится, так и скажи, что не хочешь тут быть.
— Не хочу! — радостно закивал Одиссей. — Меня и пХГавда всё тут заебало! Можно мне домой тепеХГь?
— Неа, — расплылся в улыбке Агамемнон. — Мне похуй, что тебя заебало. Пиздуй на передовую.
— ПидаХГасы, — вздохнул Одиссей, выйдя от командующего. — Девять лет. Девять пХГоклятых лет потХГатить на эту куХГицу и двух петухов, котоХГые никак не могут её поде…
Замерев на полушаге, Одиссей резко развернулся и вбежал обратно в шатёр Агамемнона.
Пару часов спустя уставшие армии выстроились друг против друга.
— Эй, пидары, — устало обратился к троянцам Агамемнон. — А давайте просто мужья передерутся. Кто победил, тот и выиграл.
— Сука ты ёбаная, а девять лет назад ты не мог этого предложить?! — заорали в ответ обе армии, а затем троянцы согласились и выпихнули вперёд Париса. Гордому принцу Трои вручили щит, копьё а затем, подумав, всё-таки передали и трусы тоже. Однако радость Париса по поводу получения набедренного наряда была недолгой, потому что с другой стороны из рядов вышел Менелай в полном боевом облачении и с роскошными оленьими рогами на шлеме... Или не на шлеме.
— Сейчас я тебя, сука, научу Спарту любить, — недобро улыбаясь, предупредил принца спартанский царь, двинушись вперёд.
— Да я её каждую ночь люблю, — парировал Парис, тут же поняв по налившимся кровью глазам оппонента, что сказал он это очень зря.
— Ах ты козёл! — заорал Менелай, рванувшись на противника.
— Это я козёл? Ты себя в зеркало видел? — уточнил Парис в ответ, тем временем стремительно ускоряясь в противоположную от бегущего на него быка.
Заорав что-то нечленораздельное, Менелай погнался за серо-белым пятном в стремительно краснеющем мире, бросив и щит, и копьё, чтобы было легче его догнать. Парис, тоже избавившись от всего лишнего, включая трусы, принялся убегать от своего визави, сверкая пятками, икрами и всем, что было выше.
— Стоять, гад! — орал Менелай, пытаясь догнать обидчика. — Порву нахуй!
— Лучше забодай меня! — орал в ответ Парис, бегая зигзагами и уворачиваясь.
Взревев от бешенства, Менелай решил последовать совету и побежал наперерез, наклонив голову. Царь Спарты расцарапал рогом завизжавшего Париса чуть ниже спины и попытался остановиться. Попытка сорвалась, и Менелай с разгону влетел в небольшой холмик, застряв там рогами в весьма специфической позе. Прихромавший обратно Парис, увидев столь интересную позицию, с разбега отвесил оппоненту пинка, в результате чего царь Спарты, подпрыгнув от неожиданности, к своему удивлению понял, что теперь у него несколько точек опоры, но все сосредоточены на двух ветвистых и ненужных конечностях. К счастью царь не получил перелома шеи ввиду её отсутствия, и увидевшие кровоточащую задницу Париса секунданты присудили победу спартанцу.
— Наконец-то этот ёбаный пиздец закончился, — вздохнули было с облегчением воины с обеих сторон, но тут небо потемнело, и на ближайшем холме появился лично Зевс-Громовержец.