— Пиздец, — сказали ставшие свидетелями исторического события подданные и отступили на пару десятков шагов, оставив царя в одиночестве.
Для Ахилла подобная ситуация, впрочем, оказалась даже лучше, поскольку никто не мешал размахиваться, и эфиопские солдаты стали разлетаться от героических кулаков, покалеченные, но живые. В какой-то момент цари также смогли вырваться вперёд, выступая маяками, которые стоят на скалах посреди моря и обозначают путь для собственных армий. И на острие атаки, конечно же, шёл Агамемнон, по праву главнокомандующего возглавивший сражение с самым хорошо обученным врагом за все десять лет войны. Именно микенскому царю и не посчастливилось натолкнуться на Мемнона, который в это время как раз уклонился от одного удара Ахилла и готовился к контратаке.
— Ага! — заорал ему в ухо Агамемнон. — Попался, эфиоп!
— Я – эллин! — рявкнул ему не менее громко Мемнон, увернувшись от ударов двоих царей разом.
— Эллины так не уворачиваются! — проревел микенец, снова замахиваясь мечом, а в следующую секунду с удивлением уставился на перерубленный у основания клинок. — Хули, блядь?
Мемнон же, обезоружив одного противника, принял на щит удар Ахилла и сделал выпад, целясь в микенского царя.
— Мемя, берегись! — заорал в этот момент Одиссей, догадавшийся, чем закончится столь продолжительное противостояние Агамемнона с царём эфиопов.
Царь Микен отреагировал на крик привычно: сделал шаг назад, уворачиваясь от меча противника и повернулся в сторону итакийца. И, к удивлению Одиссея, на крик повернулся и Мемнон, удивлённо уставившись на царя. Краткий миг удивления стал для царя Эфиопии роковым, потому что кулак Ахилла, миновав так и не поднятый щит, прилетел противнику в челюсть, мгновенно того выключив.
— Ой вэй, — вырвалось у двух людей на поле боя.
Сказавший первым Одиссей кинулся к остальным царям, едва ли не за уши вытаскивая их из свалки. Воскликнувший вторым советник эфиопского царя схватился за голову и жестами приказал солдатам хватать Мемнона и немедленно отступать. Армия подхватила своего лидера, не подающего признаков жизни, за руки и ноги, и утащила куда-то в сторону, немедленно выйдя из боя.
— Он дышит? — осторожно поинтересовался Одиссей.
— Да хуй знает, — просто ответил Ахилл.
— Ты не слишком его, а? — осведомился царь Итаки.
— В самый раз.
— А что он тогда не очухается никак? — скривился Одиссей, который тем временем подобрал свой ныне похожий на блин шлем.
— Эфиоп, — пожал плечами Ахилл, разыскивая своё копьё.
— Как бы хуйни какой не вышло, — тревожно заметил итакиец. — Помнишь, что оракул говорил? Зря ты ему такой пиздюль отвесил.
— Он сказал, что он эллин, — развёл руками Ахилл.
— НавХГал, — вздохнул Одиссей и потянулся было за щитом, но остановился, в ужасе глядя за спину Ахиллу.
— Что не так? — спросил мирмидонянин и обернулся, поняв, что вопрос лишний.
На царей, оставшихся в сопровождении лишь небольшого отряда оруженосцев, неслась вся троянская армия.
— Понятно, — кивнул Ахилл. — Где мои доспехи?
По счастью, предусмотрительный Одиссей загрузил прислугу доспехами Ахилла, и выстроившиеся в линию цари дали герою время на переодевание. Пару минут спустя Ахилл затянул ремень на шлеме, схватил свой меч и, растолкав обороняющихся, в одиночку переломил ситуацию, погнав троянскую армию обратно к городу. Самые быстроногие успели вбежать внутрь и запереть ворота. Самые ловкие влезли на вроде бы неприступные стены без всяких осадных и альпинистских приспособлений. Оставшиеся попрыгали в ров перед стенами, спешно обмазываясь его содержимым и надеясь, что такими герой побрезгует.
— А ну выходите, демоны! — вскричал Ахилл, выбежав на край рва и схватив копьё. — Всех пиздюлями увешаю как медалями!
— Посмотрим ещё, кто кого увешает, — тихо сказал Деифоб, тем не менее не высовываясь из-за укрытия на стене.
— Этот увешает, — уверенно сказал Приам собравшимся троянцам. — Спроси у Гектора.
— Батя, мы же его похоронили, — воскликнул Деифоб. — Как можно его спросить?
— А вот ты к Ахиллу выйдешь и тут же сможешь у брата спросить, — пояснил несмышлёному сыну царь Трои. — Что делать будем?
— Выходите, пидарасы! — тем временем орал Ахилл, медленно, но верно расковыривая копьём городскую стену. — Вы демоны или говно собачье?!