– Ну, чо, куда? По домам?
– Вот сука, а! – начал мерить шагами расстояние от подъезда до клумбы и обратно Корнет. Он был в ярости. – Лёха, ты чо ушел-то?! Чо вы забздели-то?! А?!
Беззубый закурил. Вторую сигарету протянул Огороду. Тот тоже закурил.
– Вы чо молчите-то, а?!
Корнет плюнул и снова зашагал взад-вперед.
– Пошли, чего стоять-то? – сказал Огород.
– Тебя вообще никто не спрашивает! – выпалил Корнет. – Мы за тебя «вписались», а ты первый забздел!
Лёха Беззубый и Огород молча курили. Корнет подошел вплотную к Огороду и сказал:
– Молчите? Ладно. Раз так, то больше от меня помощи не жди. Даже не обращайся. А общий «косяк» на тебя повешу. Больше отец тебя отмазывать не станет.
– Ты чо, охренел что ли?! – чуть не поперхнулся сигаретным дымом Лёха.
Огород побледнел еще больше и дрожащим голосом сказал:
– Это такой ты друг оказывается?
– Да ссыкло ты, а не друг! Насмотрелся ящика и косил всю жизнь под блатягу, а на самом деле всегда был ссыкло. Чувствовал себя уверенно только рядом со мной, потому что знал, что отец отмажет, «если чо». А теперь пора ответить за аванс!
– Зря скалишься, Корнет, – ответил, бросая окурок ему под ноги, Огород. – Ты меня не подставишь, – я тебя больше не знаю. А вот Савельева пока он в городе ты будешь бояться. Это ты меня вынудил к нему идти, Лёха свидетель, я не хотел. Ты сам ввязался не в свое дело, тебя никто не просил. Ну, ничего, я завтра пойду и извинюсь за этот визит. Не все ж мне только перед тобой извиняться. А теперь, дай пройти! – и, оттолкнув не ожидавшего такой наглости Корнета, пошел по улице.
– Козел, – процедил, смотря вслед уходящему Огороду, сквозь зубы, чтобы он не услышал, Корнет.
– Ну и чего теперь делать? – выбрасывая окурок, спросил Лёха.
– Ничего. Сигарету дай. Ты про него что ли? – закуривая, ответил Корнет. – Да завтра сам придет.
– Не придет… А если услышал, как ты его обозвал, точно не придет. Ты же знаешь, что нельзя так обзывать, он же сто раз говорил, что это самое страшное оскорбление.
– Да ладно, мы ж не блатные, чего ты? Да он просто хотел свалить вот и ушел.
– Нам, кстати, тоже надо идти, чтобы не пришлось бежать, если Савельев выйдет.
– Пошли…
– Много ты лишнего наговорил, Корнет, – доро́гой, закуривая очередную, продолжил Беззубый. – На фига ссыклом его назвал? Когда он зассал-то, что-то я не припомню?
– Да никогда! Когда ему ссать-то было? Знал, что со мной, как за каменой стеной, потому и не ссал. А если бы не я…
– Я тоже ссыкло? – перебил Лёха и внимательно посмотрел на друга. И не дождавшись ответа, продолжил. – Мне чего теперь делать прикажешь?
– В смысле? Ничего…
– В смысле «ничего»? Один останешься? Огорода ты зря обидел. Он единственный кто пострадал, а ты ему еще наговорил такое.
– Единственный? А вот соплю Савельева на моей шее видишь? Это как? Я чего это должен просто так оставить?
– И чего будешь делать? На заточках вызовешь его биться?
– Не-е-е-т, – заблеял Корнет. – Мы с отцом кой чего получше придумали. За него брат его сводный ответит.
– Как? – чувствуя все большее отвращения к идеям Корнета и его папаши, спросил Лёха.
– Да очень просто. С завода на Базу в охрану его возьмем. Мы ему поможем перейти, а потом недостачу какую-нибудь крупную или порчу на него повесим. Барыш нам, а он поедет по зонам вслед за старшим братцем.
– Это без меня, Корнет! – твердо и без раздумий сказал Беззубый. – Я тебе даю слово, что ничего об этом не слышал «если что», но серьезно тебе говорю, что в этом не участвую, даже не смотри на меня так. Старший нас распишет сто пудово! Моргнуть не успеем, как червей кормить будем.
– Посмотрим, – сощурившись, продолжал сверлить Лёху взглядом Корнет. – Надо с отцом поговорить.
Они с отцом стоили друг друга. Это отец привил сынку любовь провоцировать и ставить людей в неловкое положение. А когда сосунок подрос, на этом стало можно и даже нужно зарабатывать. Поэтому и появился у них несколькими годами позже семейный бизнес.
Корнет с Лёликом Веселым и еще одним пацаном на «ухоженном», ворованном Мерседесе занялся по папиной наводке автоподставами. Конфискованную у «кинутого» местного интеллектуала машину с «кривыми» документами «подогнал», конечно, сам майор Корнеев.
Дело сразу пошло и набирало обороты: деньги «обутых» обывателей полились рекой, и вскоре группировка пополнилась «новой» «ушатанной» «бэхой» и еще более несвежим Лексусом. Обе машины без документов, с перебитыми VIN и другими косяками. На БМВ повесили номера, снятые с ржавеющей несколько лет во дворе УВД, брошенной Тойоты.