– Да, я пойду… прилягу… что-то я сегодня… день тяжелый такой был…
Когда он ушел директор вопросительно посмотрел на ВДВ.
– Не зря мы ему рассказали?
– Нормально. Как Федотов мог все проделать Толян и сам понимает, – грамотный мужик. А мы ему только ответили: откуда комиссия знает. Кому другому, может, и не надо было рассказывать. Но не ему, ты же сам знаешь.
– Да, ты прав… Что еще было? Что за комната смеха?
– Придумали пост с дежурными… Круглосуточный… На трубу после отстойника…
– Прозрачная труба, – перебил директор, – это помню. Дальше.
– А чего ты так заторопился-то? Ты послушай. Дальше две сетки горизонтальные одна под другой, слив вниз в насосную, и как обычно, вверх в очиститель.
– А с сеток твои бойцы котят снимать будут, да? Тапки-тряпки всякие, ложки, – чего там еще в канализацию попадает? Так?
– Каких котят, Вов, ты охренел что ли?! Канализация не городская, а наша, производственная. И потом, ты так говоришь, будто это я придумал!
– Ладно, я шучу!
– А ты не шути! Они, кстати, идеей городскую точно также просматривать пугали. И городской коллектор под наш забор – это не сказки, такая мысль тоже была…
– Озверели что ли?! Это зачем?
– Вот не знаю! Со злости, видимо! Семеныч, Толян, я тоже, – все просили не вытворять такое. Один зам твой молчал. Ну, по поводу коллектора, вроде, отложили вопрос, а в остальном, старший их был непреклонен. А его зам твердил, что за подобный прокол полагается в тюрьму всех посадить, а они, дескать, в Кремле за нас очень попросили.
– Попросили они! Попросители! Они понимают, интересно, что если эту комнату зальет из отстойника, то шансов спастись у смены не будет?! Выходная труба на пятиметровой глубине. Они ж, я надеюсь, не сверху будут воду забирать в надежде на второй пенопласт?! Значит, чтобы она была перед глазами, низ комнаты должен быть ниже уровня дна отстойника еще примерно на полтора метра. Если это все заливает, бойцы будут похоронены на шестиметровой глубине гавна! В отстойнике несколько сотен тонн нечистот. Они затопят помещение за несколько секунд! А какое адское давление будет в этой их пластиковой пробирке, они понимают?!
– Вов, успокойся, – остановил друга Два Винта. – Ты прям как будто с заседания не уходил! Разложил всю их запуту, как они и напридумывали. Ты все правильно говоришь. Все эти доводы мы им тоже привели, но… я тебе уже говорил, – базарить с ними без толку. Они приехали уже с решением и наше мнение их не интересует. По поводу давления, – продолжил ВДВ после небольшой передышки. – Перед этой их прозрачной трубой поставят задвижку, регулирующую поток, – избыточного давления не будет. Гавно потечет медленно, чтобы его содержимое можно было рассмотреть в подробностях.
– Как рассмотреть его? В этой мути ничего не видно!
– Будет видно. За трубой монтируется прожектор ПЗС-35, такой же, как на мачтах.
– Да они в своем уме?! – заорал директор. – Там лампа пол киловатта с отражателем! Он же расплавит их чертову трубу!!!
– Не расплавит, – спокойно ответил Два Винта. – Сядь, чего ты вскочил? Поставят реостат, напряжение переменное, с выходом на максималку – киловатт. Кроме того, между трубой и прожектором вентилятор ВР-ка восьмидесятая для охлаждения. Вывод теплого воздуха вверх на улицу, зимой в комнату, для обогрева. Но это если он теплый будет, в чем я сомневаюсь. Пока не понятно… испытания покажут. Я же тебе говорю: совсем непростые ребята приехали! Продуманные.
– Зачем это все? – обреченно произнес директор и сел на стул. – Можно же просто сетку поставить и проверять каждый день в ожидании золотой рыбки.
– Зачем? Это, Вова, в наказание нам!
Первый вброс совершили сами представители принимающей трубу комиссии спустя два дня ее функционирования. Их старший в этот раз не приехал, его обязанности исполнял заместитель. Еще был Алексей Алексеевич и два каких-то технаря. Бобик, вероятно, остался при хозяине.
Проверку решили устроить, во-первых, для установления работоспособности всей задумки, на реализацию которой ушло несколько месяцев работы, а во-вторых, чтобы проверить внимательность дежурных. На посту были: Мухомор, Руки, то есть Рустам Киримов и за старшего смены, – заместитель ВДВ, – Обжора.
От единожды прошедшего «удачное испытание» пенопласта решили не отказываться. Его только положили в черный носок 29 размера, завязанный на узел, и отправили в путь по тому же маршруту: через, замененный на новый, люк у восьмого цеха до, собственно, «трубы».
Рабочее название капсулы – «субмарина», не прижилось. Кто-то из посвященных в эксперимент (вероятнее всего Два Винта) тут же окрестили ее по имени изобретателя – «какашка Федотова». Ее, бедолагу, мокрую и слегка потрепанную на следующий день представили членам комиссии с подробным описанием «инцидента».