Его любят и уважают практически все. А его поступки для многих стали настоящим спасением. Если бы не звали его Два Винта и ВДВ, звался бы он Робин Гуд, это точно.
Только с Корнеевым, как не задалась у них дружба с первой встречи, так и продолжается всю жизнь. И именно от завистливого и глупого Корнеева, дававшего клятву служить народу, приходилось оберегать людей Виталию Витальевичу. Витёк Запотелин, Мухомор, Кенгуру и многие другие, за которых просил и брал на себя ответственность Два Винта, благодарны ему за работу, а значит и за нахождение в городе. Мойша, Рената, Савельев-старший, – обязаны ему своей жизнью. К счастью, Корнеев тут уже ни при чем.
ВДВ никогда и ни разу не раздумывал, когда речь шла о несправедливости в отношении кого-то. И никогда и ни разу не отказывал никому, обратившемуся к нему за помощью. Он помогал охотно и бескорыстно. Единственной наградой для себя желал видеть счастливых людей. В этом он был и остается настоящим кумиром для Кенгуру, который во всем старается подражать начальнику.
Костя и сам знал, что «перегибает палку», но очень уж разобиделся на начальника. Вот и Мухомора приплел сюда «до кучи».
Да, Грибов получил премии за бдительность. Да, и место в охране застолбил за собой тоже. Но место, положа руку на сердце, не очень-то завидное. Да, оно постоянное, но… старший на «Посту Т», это ж… считай «старший по туалету»! Желающих занять этот стул что-то не слишком много нашлось. Чего уж так злорадствовать? Тем более, оказанная Грибову от ВДВ услуга недоказуема, да и никто не собирается в этом разбираться.
«Это конечно да, но второй-то случай!» – продолжал диалог сам с собой Костя.
Повторение истории произошло через полгода, как под копирку. Только никакая комиссия уже не приезжала.
Новым директором предприятия стал, исполнявший пару месяцев обязанности Владимира Николаевича, его заместитель, а его замом, приехавший из Нижнего Новгорода через неделю после отбытия проверяющих, некий Апашкин Сергей Владиславович. Он возглавлял в Нижнем завод, переживший в недавнем времени тоже какую-то некрасивую историю, но благодаря выдающимся администраторским способностям Апашкина, быстро преодолевшим кризис. Подробностей никто не знал, кроме только того, что Сергей Владиславович родом из Москвы, и тамошние чины, оккупировавшие верхушку власти, бросают его по всей стране, как грамотного управленца, с одного ЧП на другое. В письме, которое он привез с собой, содержалось указание в обстановке строгой секретности, по прошествии 6 месяцев после первой, провести повторную контрольную проверку работоспособности системы визуального контроля.
Об этой проверке знало еще меньше людей. Директор, сам Апашкин и Два Винта. Это официально.
Парадокс заключается в том, что «какашку Федотова № 2» дежурные обнаружили бы в любом случае. И для этого даже не нужно сидеть и смотреть в «трубу», и в нее, кроме Витька Запотелина, которому делать больше нечего, никто никогда не смотрел и не смотрит. Только во время пуска сброса нечистот из отстойника удостоверяются, что наполнение пошло, выводят наполнение на расчетные 35-40% и все. По окончании сброса, дежурная смена открывает «шкаф протока» и чистит сетки от всякой нечисти.
По инструкции дежурные сначала достают верхнюю сетку и, очистив, возвращают ее на место. Потом таким же порядком поступают с нижней. Пропустить на этом этапе посторонний предмет просто невозможно.
Те, кто думает, что нечисть – это какашки в неизменном виде, лежащие на сетках, как сосиски на решетке, что жарятся на мангале, сильно заблуждается. В пути по канализационной трубе даже самые твердые и плотные из них, доставившие заднице столько хлопот и дискомфорта, разваливаются от механического соприкосновения с трубой и растворяются в воде. В канализации большого города даже от спущенных в унитаз ненужных, новорожденных котят не остается ничего. Не говоря уже о яблоках, гигиенических прокладках и подобном. Если они сразу не забили отводную трубу в квартире и попали в вертикальный домовой слив, считайте, что все кончено. Редко до очистных сооружений добираются вещи из материи. Те куски тряпок, что все же встречаются, представляют собой ветхие кусочки, которым не хватило буквально несколько сотен метров волочения по трубе до полного исчезновения. Чаще всего, в более-менее узнаваемом виде, попадаются шкуры и кости животных, а также легкие твердые предметы. Например, столовые. Но еще больше там косметических ножниц, которые красотки вместе с ногтями, кутикулами и прочими обрезками своей прекрасной плоти не глядя отправляют с глянцевой поверхности журналов прямо в унитаз. Кстати, ножи и ножницы после преодоления несколько километровой дистанции по трубе бывают очень острые. Если присмотрели себе что-нибудь из канализации, запомните это на всякий случай! Но это все о стоке «большого города».