— Слушайте… Можно же самим в городе закачать! Фрукты — на базаре… Шприцы в аптеке!.
Коллектив оценил бесценную идею. Фома хлопнул его по плечу:
— Евсей, ты — голова! И чё тебе сержанта не дали?!
— Чистые погоны — чистая совесть! — гордо отмахнулся гений.
Прохоров деловито икнул:
— Ик! Ладно… Когда у тебя увольнение?
— Завтра!
Сержант достал деньги:
— Отлично! Здесь на три флакона! Не подкачаешь?.
— Закачаю! — со всей ответственностью пообещал Евсеев…
Старший прапорщик Шматко лежал в кровати. На его груди покоилась голова девушки Маши. А в груди старшины разливалось блаженство.
— Может, поспим немного? — предложила она. — Через два часа вставать…
— Машенька, когда рядом такая женщина, как ты, я могу вообще не спать… А продолжать работать, работать, работать… Как зайчик с батарейкой…
— Как кролик… — хихикнула девушка.
Она встала, накинула халат и отдёрнула шторы. Олег Николаевич невольно залюбовался её силуэтом на фоне окна. Почувствовав его взгляд, она обернулась:
— Что смотришь?
— Ну-ка пройдись… — хрипло попросил он.
Девушка пересекла комнату, по дороге игриво обнажив плечо…
— Фотомодель! — зарычал Шматко. — Жаль, фотоаппарата нет…
Слушай, а давай в следующий раз в постели сфотографируемся?!
— Извращенец! — томно простонала она.
— А что здесь такого?. Главное, чтобы обоим нравилось…
— Значит, тебе хочется увидеть меня на фотографии без ничего? — многообещающе спросила Маша.
— Очень!.
— Секунду! — она открыла шкаф, достала оттуда альбом и положила ему на грудь. — Смотри!
Он впал в ступор:
— Как?. Ты… Когда это?.
— Смотри, смотри! Первая и вторая страница…
Старший прапорщик открыл альбом и расплылся в улыбке. На фотографиях обнажённая Маша в возрасте пяти-шести месяцев действительно смотрелась неплохо.
— Нравится? — она легла рядом.
— Смешная… — он перелистал несколько страниц.
— Это я Снежинка в саду на утреннике… Это в школе, на химии…
Это выпускной… Это я в начале трудовой деятельности… Подключилась к строительству светлого будущего… — комментировала она снимки.
На фотографии, где её запечатлели в обнимку с каким-то парнем, Шматко остановился:
— А это кто?
— Так… Никто… — Маша стушевалась.
— Подожди, подожди… Кто это тут тебя лапает? — возмутился он.
— Я же говорю… Никто… Один знакомый…
Олег Николаевич надул губы, изображая Отелло:
— Что за знакомый?!
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — ответила она.
— Фамилия знакомого? Имя? Где живёт?.
Маша отобрала у него альбом и с головой накрыла обоих одеялом:
— Олежка, прекрати, я прошу!.
Под одеялом началась возня, переходящая в… Ну в то, во что обычно переходит возня под одеялом…
Впереди у них было целое воскресенье. Поэтому встали они поздно. Давно планируемый поход в кафе состоялся ближе к вечеру.
Олег Николаевич мороженое есть не стал, хитро ограничившись соком.
А Маша всё-таки взяла себе крем-брюле. Как это с ними часто бывало, они смеялись, рассказывая анекдоты. В этой области искусства Шматко чувствовал себя на высоте: — …А он ей и говорит: «А давайте в карты сыграем, на раздевание!» А она: «Вы, товарищ майор, хотите посмотреть или похвастаться?» — выдал он очередной шедевр.
Маша заливисто рассмеялась. Неожиданно из-за её спины вынырнул парень в потрёпанном джинсовом костюме. Он бросил на неё взгляд и вдруг развязно завопил на всё кафе:
— Какие люди в Голливуде!. Машуня, ты ли это?!
Вздрогнув от неожиданности, она повернулась.
— Виктор?!
— Вот уж не ожидал увидеть!. — захохотал тот, подсаживаясь. — Да ты, я смотрю, не рада встрече!.
— Ты здесь?. Ты же… — пробормотала она.
— На пару дней проездом… Из Петербурга в Москву! Служба государева!. — подмигнул он и соизволил обратить внимание на старшего прапорщика. — А это кто, твой дядя?.
— Нет… Олег… Николаевич… Олег, это Виктор… — поникшим голосом произнесла Маша.
Шматко нехотя протянул руку, но жизнерадостный старый знакомый издевательски козырнул:
— Привет солдатам Отчизны!
— Олег Николаевич не солдат… он старший прапорщик…
— Сам вижу, что не генерал! — Виктор снова повернулся к Маше, всем своим видом игнорируя её кавалера. — Ну что? Надо бы — за встречу?! Я сейчас!.
Он вернулся быстро. Со стаканом водки и двумя бокалами шампанского. Сунув один бокал Маше, Виктор поставил стакан перед Шматко: