— Не знаю… Со мной такого не было. Мою никто за ногу не хватал… Не нашлось дурака такого! Ты ж мою видел? Если что… она сразу по морде!. Ты хоть по морде этому дал?
— Дал…
— Правильно!
Шматко грустно заглянул в пустую кружку:
— Да не в нём дело… Она что себе думает? Может, зайти, поговорить?
— Точно! Зайди, поговори.
— А если я зайду, а этот у неё?!
— Да-а, лучше не ходить…
— Данилыч, что ты как попугай?! Посоветовал бы чего! — разозлился Шматко.
Завскладом пожал плечами:
— Чего посоветовал? Я ж говорю, со мной такого не было!
Старший сержант медицинской службы Ирина Пылеева вошла в расположение второй роты. Дневальный крикнул:
— Дежурный по роте, на выход!
В коридоре появился сержант Прохоров с повязкой дежурного на рукаве.
— О-о, Ирка! Какими ветрами?!
— Слушай, куда Медведев пропал?. В столовой его нет, с ротой он не ходит… — напрямик спросила она.
Сержант сделал вид, что ничего необычного не происходит:
— Ну, правильно, он в наряде…
— Да? Уже третий день подряд?.
Прохоров ухмыльнулся:
— В войсках такое случается, сама знаешь…
— Могу я его увидеть?.
— Нет…
— Почему?
— Он занят…
Ирина разозлилась:
— Слушай, Прохоров, не смеши меня! — Она попыталась его обойти, но тот преградил ей путь.
— Нельзя!.
— Я что, не могу поговорить с рядовым Медведевым?
— Ты — не можешь!
— Это ещё почему?! — удивилась Ирина.
— Приказ Колобкова!
— Какой ещё приказ?!
— Не знаю! Сказали тебя в роту не пускать! Андестенд?.
Она пристально посмотрела на сержанта:
— Ну ладно, Прохоров… Придёшь ты ещё ко мне в санчасть со своим гастритом!. — Медсестра развернулась и пошла к выходу.
Сержант догнал её у самых дверей.
— Ирка… честное слово, я сам ни черта не знаю… Тут какая-то хрень творится! Зубов всех вызывал, расспрашивал обо всём и ни о чём… Медведева в наряды закрыли… Вообще из роты не выходит — сухпай жрёт… Ротный молчит… Тут явно какой-то замут с Колобковым… гадом буду! — косясь на дневального, быстро проговорил он.
Ирина выслушала его и кивнула, стремительно выбегая:
— Спасибо тебе…
В кабинет Колобкова она ворвалась без стука. За ней, пытаясь остановить, заскочил Звягин.
— Товарищ майор, мы что, служим в концентрационном лагере?! — тяжело дыша, спросила медсестра.
— Звягин, сделай-ка нам два чая… — спокойно приказал майор.
Писарь послушно испарился. Девушка выпалила:
— Что происходит?! Почему я, медработник части, не могу видеться с рядовыми?!
Колобков с улыбочкой поднялся с места:
— Ирина Дмитриевна, да вы присаживайтесь…
— Спасибо, я ненадолго!
— Да нет уж… разговор получится длинным, — он настойчиво подвинул ей стул и чуть ли не силой заставил присесть. — Ну, во-первых, не с рядовыми, а с рядовым… А во-вторых, с военным преступником…
— Что?! Как это понимать?
— Вот видите, Ирочка, вы ничего не знаете! — с нажимом произнёс майор. — А всё туда же, с копьём на танки!.
Она немного побледнела:
— Товарищ майор, что сделал рядовой Медведев?.
Колобков ухмыльнулся:
— Во-от!. Это уже вопрос по существу! Рядовой Медведев, Ирина Дмитриевна, украл боевое оружие… Офицерский пистолет!
— К-как?.
— Вот так! С обоймой патронов… И никого возле тумбочки не было, только Медведев!
— Не верю! Не мог он этого сделать! — запальчиво воскликнула она.
Колобков прошёлся по кабинету.
— Ирина Дмитриевна, когда я служил в Забайкальском военном округе, у меня ефрейтор один был… Чемпион части по боксу, красавец…
Боевые листки рисовал, как Репин… бабы от него в обморок падали.
Письма пачками приходили… Кличка у него ещё была — Оскар… Ну, боксёр такой есть — Оскар де ла Хойя, знаете?
— Товарищ майор, зачем вы мне всё это рассказываете?
— А затем, что этот Оскар часового, как барана, зарезал! А нож окровавленный другу подсунул… — Он наклонился к Ирине. — Вы давно знаете своего Медведева?. Вы знаете, кем он был на «гражданке»?! Его друзей, его привычки?. Какого чёрта он попёрся в армию с таким папой, а?!
— Мне достаточно того, что я о нём знаю…
— Да?. Тогда расскажите мне, за что его выгнали из института?!
— Из какого института?.
Колобков изобразил разочарование:
— А-а!. Так он даже это не счёл нужным вам рассказать! — Достав из стола папку, он развязал тесёмки и положил перед ней лист бумаги.
Ирина растерянно взяла его в руки: