— Петька едва не заснул в качалке. Куда ж они запропастились? А вдруг Яны нет дома? Вот было бы здорово! Хотя нет, ведь тогда он не спасет ее! Так неинтересно!
— И вот у дома затормозила машина. Петька осторожно выглянул в окно. Из рыжих «Жигулей» выскочил парень, конечно же, это Глеб, и открыл ворота. Машина въехала на участок, Глеб закрыл ворота и подбежал к машине, открыл заднюю дверцу и помог выйти Яне, а за нею и Семенычу, немолодому грузному мужику, с которым Яна была скована наручником. Петька мгновенно исчез в своем убежище. Оттуда ему было все отлично слышно.
— Проходите, проходите, дамочка. Не волнуйтесь, мы вам никакого вреда не причиним. Пока, — ласково говорил Семеныч.
— Не понимаю, зачем вы меня похитили? Какой вам смысл? За меня некому заплатить выкуп. А у меня самой денег кот наплакал. Знаете, какие гроши платят нынче за художественный перевод? Только не сдохнуть с голоду.
— «Ну и Яна!» — восхитился Петька. Какое присутствие духа!
— А как же ваш друг сердечный, господин Русанов? Он разве не заплатит за вас?
— Русанов? С какой это стати он будет за меня платить? Кто я ему? Одна из многих переводчиц, которые работают на его издательство! Зачем я ему?
— У нас, дамочка, другие сведения.
— Не знаю я, какие у вас сведения, только Борис Валентинович за меня и рубля не даст!
— Он что же, такой сквалыга? Неужто он не выкупит такую очаровашку?
— Знаете, на всех очаровашек ни у кого денег не хватит. Если вам нужны деньги, так взяли бы лучше его брата, Русанов в нем, говорят, души не чает!
— А вот это уж наше дело! И потом, с чего вы взяли, что нам нужен выкуп?
— А что? Что вам нужно?
— Успокойтесь, — раздался голос Глеба, — нам лично от вас ничего не нужно, но вот наш шеф… Он вечером приедет и тогда сам со всем разберется, и с вами в том числе.
— Я уже поняла — вы украли меня, чтобы так или иначе влиять на Русанова. А с чего вы взяли, что на него это подействует? Уверяю вас, меня с Русановым связывают чисто деловые отношения.
— Да ладно, всей Москве известно, что он постоянно у вас бывает.
— Да, он часто заезжает ко мне, потому что у меня дома отличная библиотека американской фантастики. Ее собрал мой покойный муж. К тому же я подбираю для Русанова новые книги, рецензирую их, а он человек воспитанный, любезный, и не вынуждает меня таскаться к нему в издательство, оно ведь находится у черта на куличках.
— Вас неоднократно видели с ним в театрах и ресторанах.
— Ну и что? — стояла на своем Яна.
— Петька был потрясен ее храбростью. Он думал, она будет в полуобмороке от страха, а она… Да… Не слабо!
— Вот что, дамочка. Вы можете навешать нам на уши хоть кастрюлю лапши, но разбираться с вами будет шеф. И хватит мне мозги компостировать. Голова уже разболелась от вашего трепа. Ишь, развоевалась! Слышь, Шуга, давай-ка пластырь. Залепим дамочке ротик, а то разговорчивая больно, и в подвал ее. До приезда шефа.
— Нет, Семеныч, не надо пластырь, — сжалился над Яной Глеб. — Вон у нее кожа какая нежная, давай по старинке ей кляп воткнем, и все дела. А то вдруг и впрямь что не так, шеф с нас три шкуры спустит!
— Эх, Глебчик, один раз тебя твоя доброта уже подвела! Ну, да ладно!
— Эй, что вы собираетесь делать! — воскликнула Яна. — Я не хо…
— Ну вот, теперь потише будет, — с удовлетворением произнес Семеныч. — И ручонки тебе скрутим немножко, чтоб не вытащила кляп. Пошли, Глеб, отведем дамочку в подвал, самое лучшее место для нее.
«Все пропало!» — ужаснулся Петька. Со связанными руками Яна не найдет записку, которую он оставил ей на топчане под одеялом, записку, в которой он подбадривал ее, обещая непременно вытащить из подвала. И не узнает, что у нее есть друг, что он поблизости. Интересно, они сковали ей руки наручниками или же просто связали веревкой?
— Ну вот и все, теперь она никуда от нас не денется, — с облегчением сказал Семеныч.