— Эй, есть тут кто-нибудь? — крикнул он.
— Но ему опять никто не ответил. Семеныч спал крепким сном. Петька бросился вон из дома, подбежал к заднему забору и прошипел:
— Глеб Иваныч! Глеб Иваныч! Где вы?
— Тут я, тут! Что там такое?
— Ничего и никого. Один Семеныч дрыхнет. Это очень странно.
— Наверное, твои дружки сидят сейчас в ментуре и показания дают, — с тоской проговорил Глеб.
— Тогда поедем в Москву, на Петровку! Я им все объясню! — потребовал Петька.
— Самим лезть к черту в зубы? Ну уж нет!
— Я пойду один, ни словечка про вас не скажу! Честное слово!
— Хорошо, — устало махнул рукой Глеб. — Только я зайду в дом, возьму кое-что из вещей. И заодно звякну Веронике, как там Маришка.
— Глеб Иваныч, только побыстрее!
— Черт с тобой!
— Они вот ли в дом. Глеб отправился к себе в комнату, сложить какие-то вещи, а Петька сел в качалку. Ну и ну! Денек сегодня выдался… А главное, каким идиотом он будет выглядеть в глазах друзей… Наверно, они не захотят с ним больше водиться, ведь он два раза подряд, не желая считаться с их предупреждениями, действовал на свой страх и риск. Вот и додействовался…
— И вдруг он услышал, как скрипит гравий на дорожке, ведущей к веранде. Петька бросился к окну и осторожно выглянул, К веранде приближался мужчина среднего роста, лысый, в кожаной куртке цвета «баклажан». Петька мигом сообразил, кто это. И метнулся в комнату Глеба.
— Глеб Иваныч! Глеб Иваныч! — задыхаясь, прошептал он. — Там пришел…
— Кто пришел?
— Тот тип, который Марину искал…
— Не понимаю, какой тип?
— Но тут раздался негромкий стук в дверь.
— Эй, есть тут кто-нибудь?
— Петька прижал палец к губам и повернул ключ в замке. Пришелец постучал еще, а потом вошел.
— Эй, хозяева, вы живы? Черт подери, двери настежь, и нет ни души., . Ага, кто-то храпит… Эй, Семеныч, проснись, Семеныч?
— Ты зачем дверь запер? — прошептал Глеб.
— Чтобы вы туда не сунулись.
— Почему?
— Это тот тип, что приходил к моим бабкам, Марину искал!
— А ты почем знаешь? Ты ж его не видел?
— Баба Маня так его описала! В точности!
— И долго мы тут будем прятаться?
— Нет! Просто надо послушать, что он Семенычу скажет! Многое можно узнать…
— Ну ты даешь! И не надоело тебе?
— Глеб Иваныч! Если мы его поймаем и сдадим в милицию, тогда вы будете чистый!
— Эх, парень, да хоть пятерых поймай, чистым не станешь, если уж извалялся в дерьме…
— Между тем Семеныч, кажется, проснулся. Слышно было, как он сонным голосом спросил:
— Ты откуда взялся? А? Чтой-то я тебя не припомню?
— Да ты что, Семеныч, Яшка я! Яков! Пал Никитича правая рука, можно сказать!
— А… Пал Никитича правая рука… А чего ты сюда приперся?
— Ты один тут, Семеныч?
— Ага, один…
— А напарник твой где?
— Глебушка-то? А пес его знает, еще с утра куда-то подался… Ничего, скоро вернется… А тебе зачем?
— Переночевать у вас можно?
— Можно, почему нет? А что, правая рука, жинка из дому поперла?
— Это тебя, говорят, жинка поперла. А у меня, слава тебе господи, семьи нет. Понимаешь, Семеныч… У тебя выпить не найдется?
— Выпить? Не-а, одна банка пивка на опохмелку осталась… А ты пить хочешь, Яша, сбегай, купи! Тут не далеко!
— Так небось закрыто уже?
— Магазин точно закрыт. А вот в ларьке завсегда взять можно. Хоть днем, хоть ночью. Ступай сейчас прямо, а потом налево свернешь и сразу ларек увидишь. Коли закрыто будет, постучись. А я пока картохи сварю.
— Нет, Семеныч, не пойду я один тут плутать, пошли со мной, проветришься маленько.
— А может, и вправду… Я сейчас, сандалеты только надену, ох, грехи наши тяжкие… А у вас часом не случилось ли чего?
— Случилось, случилось, Семеныч! Многих наших повязали. И как бы не из-за той девки…
— Дак вы ж ее изловили, неужто она все же запела?
— Да Пал Никитич перемудрил: если уж не колется, то пускай помирает с голоду в пустой квартире своих хозяев! Все, кажись, продумали, а она, блин, опять испарилась! И Мишка, окаянная его душа, пропал. И хуже всего то…
— Ну все, пошли, Яша, я готов! Дай-ка руку, парень, а то у меня ноги что-то плохо слушаются.
— Пьешь много.
— А как не пить, когда жизнь такая…
— Они вышли за калитку.
— Глеб Иваныч, смываемся!
— Нет, теперь уж я останусь!
— Зачем?
— Надо все выяснить! Видать, это он Маришку украл! Я с ним посчитаюсь!
— Петька чуть не расплакался.