- Пошел вон от нашей коровы, бродяга! - Хозяин скотины, выглядевший не намного лучше меня, угрожающе взялся за вилы.
- Бог с вами, добрые люди. Никакого злого умысла на вас и вашу кормилицу я не держу. - Я произнес речь, не поднимая глаз. - Не подскажите мне путь до княжеских хором?
Хозяева скотины озадачились такой просьбой, слишком я не подходил к категории людей, которым князь дает аудиенцию, но после моего представления, направили в нужную сторону. Народ что-то слышал о немощи князя, но как и во все времена, дела государственные были покрыты печатью секретности. Оказывается, хоромы князя начинались рядом, сразу за первым рядом домов после площади.
На каменной мостовой, у входа в княжеский дом, стояли несколько карет, разной степени богатства, от двуколок, запряженных мохнатыми кобылами, до расписных карет, запряженных ухоженными холеными двойками. Я обошел средневековую «пробку» и направился к двери, охраняемую цветасто одетым охранником. Модный покрой одежды его явно был не из этих мест.
- Чего надо? - Спросил охранник строго и многозначительно положил правую руку на рукоять сабли.
- Знахарь я. Слыхал о том, что князь наш захворал после охоты, решил узнать, не требуется ли ему помощь. Не гоже пускать княжество на самотек. Это ведь, как и болезнь, может навредить.
- Откуда ты? - Спросил он подозрительно.
- Из-под Дубнара, но живу в лесу, собираю травы, целительствую в тех краях.
- Имя?
С языка чуть не слетело: «Алексей Торопыгин».
- Аньен Грок. - Это было настоящее имя целителя из тех мест.
- Подожди. - Охранник исчез за дверью на несколько секунд. - Лицом к двери. - Приказал после того, как снова появился.
Он обыскал меня. Шип к тому времени я уже отключил. Не найдя ничего предосудительного, он открыл дверь и я вошел в темное помещение. В большом холле горели факелы. На стенах висели полотнища с гербами, а в каменных нишах скалились охотничьи трофеи хозяина дома. В неровном свете факелов их отражения зловеще двигались на стенах.
Меня взяла под руки незаметно вынырнувшая из тени работница дома.
- Ох, и не знаем, что думать? Наш князь очень плох и говорит и говорит одно и тоже. Никто не знает, как подступиться к нему и Господь не спешит прибрать. - Последнюю часть предложения она прошептала. За это можно было и головы лишиться. - Дай бог ему здоровья. - Громко произнесла она.
Думаю, что мой простецкий вид вызвал у нее доверие, или уверенность в том, что меня никто не станет слушать. Женщина открыла большую тяжелую дверь в мрачное помещение, наполненное удушливым ароматом всевозможных лекарств, примочек, отворотов и прочей бесполезной средневековой ерунды. С высокого ложа, окруженного толпой врачевателей, доносился здоровый мужской голос:
- Ласточки низко летают, видать к дождю! - Раз за разом, без всякого перерыва.
Домработница подошла к какому-то мужчине с большой бородой и в колпаке и указала на меня пальцем. Тот сразу направился в мою сторону.
- Чего умеешь? - Зло спросил он. Видать, нервы у него были на пределе. Лечить андроида примочками, что могло быть бесполезнее.
- Лечить. - Простодушно ответил я. - Только атмосфера у вас тут тяжелая и не способствует излечению молнянки.
- Ты это, вообще радуйся, что тебя запустили. Что за молнянка?
- А вы что, не слышали? Молнянка, это когда мозги пригорают от удара молнией. - Я заранее придумал название и историю болезни. - Вот и заклинивает человека на одном месте. Может бессмыслицу повторять, а если дрова рубил, то так и будет топором махать, пока не вылечится, или не умрет от изнеможения.
- Не слышал ни разу. - Мужчина в колпаке подозрительно на меня посмотрел. - Чем лечить будешь?
- Во-первых, мне надо остаться наедине с больным и прежде проветрить помещение. Здесь и здоровому дышать нечем. Во-вторых, больному молнянкой нужно произвести заземление через палец ноги. Молния еще в нем и она не дает ему оклематься. - Шлейф подключался через большой палец правой ноги. - В-третьих, может понадобиться вскрытие, если первоначальные манипуляции не помогут.
- Кто?
- Манипуляции. - Я понял, что мой бродяжий вид шел вразрез с заумными словечками.
- И даже не думай, знахарь, вскрывать тело князя никто не разрешит тебе. Никто, кроме Господа не имеет право знать, что внутри нашего князя, ибо он между нами и богом поставлен. Ослушаешься, вон, на площади тебе быстро новый столб поставят.