— Вполне вероятно, Сандерс. Но тебя это уже не касается.
— О чем это ты?
— У тебя короткая память. Мы заключили сделку, помнишь? Ты выполнил свою часть. Теперь забирай девчонку и уходи. Я выполню свою часть, как договаривались: убью эту мразь. С Мартой или без. Я все еще работаю на Дориана, не забывай. Я легко подберусь к нему.
— Он никогда не бывает один. С ним всегда люди. Если ты попытаешься что-то сделать, тебя убьют. И не факт, что тебе вообще удастся что-то сделать. Марта может планировать, сколько хочет, но Дориан осторожен до маниакальности. Одного подозрения достаточно, чтобы тебя пустили в расход. И я не стал бы полагаться на его мать. Они из одного теста. Так что твои шансы выбраться живым равны почти нулю.
— Можешь прислать открытку на мои похороны, Сандерс.
Ладно. Зед усмехнулся. Это был тот Рон, которого знал Зед. Он посмотрел в сторону хижины, Рон проследил за его взглядом. Если прислушаться, то можно услышать голоса двух девушек, доносящихся оттуда. Один дерзкий и уверенный, другой тихий и сдержанный. Кармен что-то эмоционально рассказывала Эмме, а та коротко отвечала.
— Кармен поедет к моей матери и сестре, – начал Рон. - Там она будет в безопасности. Они живут в новом доме, переехали в другой штат, когда я немного оклемался. Боялся, что ублюдок доберется и до них. Моя мать никогда не теряла надежду найти внучку. Сестра же злилась, и все время убеждала смириться. Но я знаю, что она будет счастлива. Кармен будет там хорошо. А я сделаю то, что сказал. Должен сделать. Никто из нас не сможет спокойно жить, пока Дориан ходит по этой земле. Рано или поздно он доберется до нас. До меня и моей дочери. До тебя и Эммы. Его надо убрать.
— На его место придет другой, - удрученно ответил Зед. – Я работал в полиции, я знаю. И ненавидел это. Когда мы ловили одного гада, появлялся другой. Это казалось нескончаемым. Мы ловили наркоторговца, а спустя время на его место вставал другой, и все продолжалось. Поэтому я не прикончил Дориана сразу. Я хотел прикрыть всю лавочку, чтобы второй такой не пришел на его место.
— Я не ты, Сандерс. Я плевать хотел на другого. И что будет потом. Я не полицейский. Не герой. Я просто хочу убить того, кто разрушил мою жизнь, убил мою семью. Больше ничего.
— А что потом, Рон?
— Если останусь жив, то скроюсь. Придумаю что-нибудь. Не знаю. Я хотел забрать дочь и уехать. Вместе с ней. А сейчас понимаю, я ей больше не отец. Я убийца, Сандерс. Я по самое горло в крови. Ты, правда, думаешь, я смогу вернуться? Сидеть за обеденным столом моей матери и есть яблочный пирог? Или возить Кармен за покупками? Чушь собачья, Сандерс. Да и не хочу я. Я дошел до своей цели. Остался мой последний долг. А что там дальше? Черт его знает.
Они молчали какое-то время. Зед понимал. Может, не совсем был согласен, но и доказывать что-то не хотел. Они не друзья, и даже не партнеры. Кто он, чтобы кого-то пытаться переубедить изменить жизнь, когда сам погряз в грязи.
Но впервые за долгие шесть лет, захотел возразить. Это какое-то зудящее чувство было внутри, и беспокоило. Словно он не желал, но не мог сопротивляться пониманию, что происходит что-то неправильное, противоестественное. Он словно увидел себя со стороны и увиденное Зеду не понравилось. Захотелось стряхнуть с себя это состояние беспомощности и страха. Страха, что слишком поздно для него. И для Рона тоже. Но вот для тех, кто пострадали из-за них, еще могут все изменить.
— Забирай ее, Сандерс. И убирайтесь отсюда. У тебя не так много времени. Когда с Дорианом будет кончено, твой зашуганый кролик вернется под сенаторское крылышко. Так что бери ее и увози подальше. Я тоже отправлю Кармен, а потом займусь Дорианом. У нас была сделка. Ты найдешь мою дочь – я убиваю Дориана. Ты выполнил свою часть, теперь моя очередь.
— У тебя тоже есть только три недели, Люк Маккини.
— И я собираюсь ими воспользоваться. А потом вернусь сюда и позвоню Марте, как мы и договаривались.
Зед кивнул. Он наконец-то знал, что ждет его впереди. Холодное спокойствие уже вновь подбиралось к нему, но он отогнал его. Сейчас не время.
— Тогда встретимся здесь через три недели, Рон.
— Сандерс, я сказал…
— Я знаю, что ты сказал. Я шел к этому шесть лет. Он убил мою семью. Почему они не пристрелили меня? Дориан хотел остановить меня, но что ему сделала моя маленькая дочь? Моя жена и мой не родившийся сын? Дориан не прав, Рон. Я больше не полицейский. Я не хочу справедливости. Я не хочу посадить преступников в тюрьму. Я хочу крови Дориана и его людей. За мою беременную жену. За мою красивую малышку, которая мечтала, что однажды у нее вырастут крылья как у фей. И за Эмму, которая просто возвращалась домой, после работы. Я не пустил себе пулю в лоб только ради этого момента, когда увижу, как этот сукин сын захлебывается в собственной крови. А теперь ты говоришь мне, чтобы я ушел?