Эмма обернулась и посмотрела на белоснежный дом неподалеку. Дом из стекла и ветра. Так подумала она, когда впервые увидела его. Минимум камня и максимум стекла. Огромные панорамные окна с двух сторон и створчатые застекленные двери с третьей. На перекладины была накинута полупрозрачная белоснежная ткань, и она колыхалась от ветра, когда створки были открыты. Много света и воздуха. В задней части дома располагались просторная душевая комната с туалетом, а в передней располагалась спальня, с огромной кроватью, отгороженная только переплетением тонких реек, от пола до потолка, образуя плетеный узор. В гостиной же большой диван светло-серого цвета, того же оттенка несколько больших подушек на полу, покрытого ковром, сделанным из сухой травы. Простая деревянная кухня, выкрашенная в бирюзовый цвет, высокие табуреты, возле рабочей поверхности из камня, несколько ваз с цветами и сухоцветами, и легкие занавески, вместо перегородок и дверей, все это создавало ощущение простора.
Вчера, когда они прибыли в это райское место, Эмма не успела ни восхититься, не насладиться всем этим. Было темно и они с Зедом слишком устали, чтобы осмотреться. Эмма с какой-то детской радостью приняла душ, сначала горячий, а потом прохладный, с ароматным гелем и шампунем. Она беспощадно терла кожу мочалкой, смывая въевшуюся мексиканскую пыль. Затем тщательно промыла волосы и, не жалея, нанесла кондиционер, желая вернуть им утраченный блеск. Когда она закончила, то надела мягкий халат и босиком прошла в гостиную. После нее в душ отправился Зед.
Он был молчалив и выглядел уставшим. Эмма хотела бы спросить, о чем он думает. Почему он решил уехать вместе с ней? Как долго они будут оставаться здесь? Но не решилась. Она взяла красное яблоко из большой вазы на столешнице и вдохнула душистый аромат. Потом села на диван, подвернув ноги, подумав, что неплохо бы найти расческу для волос.
Она слышала шум моря неподалеку, но была слишком уставшей и растерянной, чтобы пойти и посмотреть. А потом, еще до того, как Зед вышел из душа, Эмма заснула. Провалилась в темноту и впервые за долгие недели там ее не поджидали монстры. Это был сон без сновидений. Кошмары оставили ее в эту ночь, испугавшись ветра, шума моря и крика птиц.
Проснулась Эмма в кровати. Первые несколько секунд она не могла понять, где находится, а потом испугалась, что одна. Что, увезя ее в это место, Зед вернулся в Мексику, чтобы продолжить то, к чему он шел долгие годы. Но, выйдя из-за перегородки, Эмма увидела его спящего на диване. Он был без футболки, в одних легких, светло-серых хлопковых штанах. Впервые как она узнала его, он был перед ней почти обнаженным. Дыхание остановилось где-то в горле, а сердце, кажется, сделало то, что нельзя делать сердцу – остановилось. Эмма приложила ладонь к животу, чувствуя, что не справляется с волнением и страхом, которое наполнило о себе вспышкой воспоминания. Но она не захотела снова нырять в эту яму. Эмма зажмурилась и, открыв глаза, снова посмотрела на руки мужчины. Одна его рука была закинута за голову, а другая лежала на груди. Эти руки никогда не причиняли ей боль. Каждый раз, когда она нуждалась, эти руки защищали ее и дарили успокоение.
Этот мужчина здесь ради нее. Возможно, если бы не Она, Зед пришел бы к своей цели. Его бы ничего не остановило. А теперь они с Зедом здесь и что ждет их впереди, Эмма не могла представить. Постояв еще с минуту, девушка покинула дом.
И в потрясении застыла от красоты. Бескрайнее море обрывало песчаный берег, соревнуясь с ним, набегая легкой волной, отступало, играючи показывая свое превосходство. Солнце грело песок и глянцевыми мазками отражалось на воде. Эмма могла видеть еще один белый дом, похожий на тот в котором остановились они с Зедом, но он был далеко, так далеко, что был похож на кукольный.
И зелень, буйствующая зелень, сочно-зеленая, густая, она, казалось, закрыла собой этот райский уголок от всего мира.
И Эмма, присев у воды, отпустила свое сердце навстречу ветру. Она поняла, что впервые за долгие недели не чувствует ужаса. Она могла вдохнуть свободно и с наслаждением. Не ожидая следующей минуты, которая могла принести только боль. Здесь и сейчас, каждая последующая минута дарила покой и надежду.
— Эмма...
Она обернулась на голос. Зед стоял совсем близко, он надел белую футболку, его босые ноги утопали в песке. Такой знакомый, и такой чужой.
Эмма вдруг поняла, что совершенно его не знает. Только то, что он работал в полиции и его семью убили. И больше ничего.