Но какой он был, Зедекиа Сандерс? Какую кухню предпочитал, было ли у него хобби, которому он посвящал свое время. Любил ли он проводить праздники в шумной компании, с семьей и друзьями. Или предпочитал остаться с семьей и провести тихий вечер. Всегда ли он был таким суровым или раньше он много смеялся, радуясь мелочам.
— Ты в порядке, Эм? – он снова беспокоился о ней.
— Ты умеешь готовить? – неожиданно спросила она.
Зед удивленно приподнял брови, и беспокойство немного оставило его. Он подошел ближе и сел рядом с ней на песок.
— Ты проголодалась, Эм? – кивнул, сам отвечая на вопрос. – Конечно, да. Вчера мы почти ничего не ели.
— Да. Но я не об этом. Я... что ты любишь? Итальянскую кухню, японскую, французскую? Или ты любишь домашнюю еду. Я вот обожаю готовить. Но мне не нравится, когда это превращается в рутину. Я всегда ищу новые рецепты и пробую. Не слишком сложные, должна признаться, я не очень талантлива в готовке. А ты?
Зед помолчал несколько секунд, странно вглядываясь в ее лицо. А потом едва заметно усмехнулся.
— Никогда не отдавал предпочтение чему-то одному. Знаешь, работая в полиции, очень часто приходится есть на ходу, и только то, что сможешь быстро заказать, и съесть без особых изысков, и иногда без стола. Так что, когда я мог съесть хорошо приготовленную еду, то был счастлив. Но моя жена предпочитала итальянскую кухню, так что мы часто ходили в итальянский ресторанчик, рядом с нашим домом. Там была хорошая домашняя атмосфера и владельцы - приятные люди. Понятия не имею, работает ли он сейчас.
— Мне нравится итальянская кухня. И я люблю домашнюю еду, – Эмма пожала плечом. – Может, потому что я редко ее ела. У нас работал повар из Франции, а потом еще один из Кореи. И они готовили что-то особенное. А мама категорически отрицала наличие простой еды. Можно подумать, что если бы мы в один день поели макароны с сыром, то превратились бы в чудовищ.
— Я приготовлю тебе.
— Что?
— Пошли. Я буду готовить тебе макароны с сыром. Давай. Вставай, – он ловко поднялся, отряхивая песок со штанин. – Нам надо поесть, а потом пойдем плавать.
— Плавать!
— Именно! Будем плавать, гулять, есть макароны и фрукты, и спать. Есть возражения, Эмма Палмер?
— Нет, — шепотом. – Нет возражений. Звучит прекрасно.
— Вот и хорошо! Я, конечно, не французский повар, но что-то приготовить могу.
Он протянул руку, и Эмма была ошарашена тем, как выглядел этот мужчина сейчас. Он как будто сбросил часть груза со своих плеч и позволил себе немного расслабиться. Это место странным образом действовало на них. Эмма вложила свою маленькую ладонь в его большую и мозолистую, и последовала за ним к дому.
А потом он готовил для нее. И они ели вместе, горячую макароны с сыром, на десерт были спелые фрукты. Пили холодный лимонад, который приготовила Эмма из свежих лимонов и лайма. И долго говорили. О себе, о прошлом, но осторожно, стараясь быть немного отстраненными. Потому что каждый понимал, что сегодня, это только сегодня. И никто из них не знал, что будет потом. Эмма, не решалась спросить, но видела, что иногда, Зед молчит и смотрит на нее, словно пытается запомнить, внимательно рассмотрев. Он проследил, как она откинула длинные темные волосы на спину, как отпила лимонад. Зед, почему-то, прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на Эмму, его выражение лица было немного напряженным.
— Ты очень красивая, Эмма, — тихо, но уверенно сказал Зед. – Я еще не видел тебя такой. Ты... другая сейчас. Я как будто тебя не знаю.
— Горячая вода и хороший шампунь творят чудеса, — смущенно ответила она, нервно соединив полы халата, распахнувшегося на бедрах.
— Нет, — возразил Зед. – Не в этом дело. А в том, как ты смотришь, как говоришь, как двигаешься.
— Просто здесь мне не страшно, — легко сказала, а потом осознала, что это правда.
Эмма понятия не имела где они. После того звонка в машине Эмма просто следовала за Зедом. Они приехали в отель, в котором жили до того, как Рон забрал ее посреди ночи. Все, что Зед взял из номера – это их поддельные документы. А потом они поехали на открытое место и ждали, сидя в машине, пока их не забрал вертолет. Зед молчал почти все время, за исключением тех моментов, когда ему нужно было говорить с пилотом. Когда полет был закончен, и они пересели в комфортабельный салон автомобиля, Эмма была такой уставшей, что только волнение неизвестности не позволили ей уснуть. Но иногда дрема одолевала ее и Эмма на несколько мгновений закрывала глаза. Иногда она думала, что спит, потому что слышала только шум колес по гравию или едущих им навстречу машин, которые оставляли за собой вспышку звука, которая постепенно отдалялась и пропадала совсем.