- Безусловно.
- Не сомневаюсь, что и Моргану она нравится.- кивнул он на одного, сторожившего вход.- Только не уверен, что и они ей нравятся, Зед. Но знаешь, в отличие от тебя, мне плевать. Ведь это ты у нас - хороший полицейский. А я плохой преступник, так?
Так что хэппи-энда не будет, Зед. Она тут только по твоей вине. К сожалению, я уже не могу ни чего сделать для этой малышки. Ты разозлил меня, Сандерс. И пусть это послужит тебе уроком. Но ты можешь спасти следующую. Ты что-то хочешь сказать, Зедекиа Сандерс?
- Я назову тебе имена, если ты...
- Нет, нет, нет! Ни каких если, Сандерс. Ты не в том положении чтобы ставить условия. Все будет по-моему. Мои ребята развлекутся, а мы с тобой посмотрим. А ты еще и подумаешь, стоило ли того твое молчание.
Маркус подал знак и Рик, грубо поднял девушку на ноги и подтащил поближе к Маркусу. Зед заметил, что она не совсем твердо стоит на ногах. Рик надежнее перехватил ее руки за спиной, не давая возможности отстраниться. Зед чувствовал, как задыхается. Он понимал, что не в силах что-то изменить, но все равно выворачивал запястья, в попытке освободиться. Он не мог этого видеть. Просто не мог. Каждая секунда болезненной пульсацией приближала его к безумию, и они тянулись бесконечно долго. Одна... две... три... Маркус сверлил его пронзительным взглядом, все понимая. Ненависть, черная, жгучая наполнила Зеда. Если бы только освободиться. Одно мгновение... только мгновение... чтобы вцепиться в глотку этой мрази. Разорвать, на куски. Голыми руками, пачкая их в его липкой теплой крови.
Такое Зед чувствовал только в первые месяцы после того, как он похоронил свою семью. Потом, он научился контролировать себя. Его ненависть свернулась змеиными кольцами, выжидая своего часа. А сейчас она извивалась и шипела, причиняя муки. Когда Дориан протянул руки к подолу рубашки, Зед зарычал.
- Дориан! Остановись!- по слогам проговорил Зед, чувствуя, что слова даются ему с трудом.
Но Маркус лишь ухмыльнулся и рванул полы рубашки в стороны. Пуговицы отскочили и посыпались на пол, а Эмма, вскрикнув, задергалась в руках Рика.
Напрасные попытки.
- Дориан!
- Представление началось, Сандерс. Наслаждайся местом в первом ряду.
* * *
Зед предполагал, что когда человек сходит с ума, то он не осознает своего безумия. Теперь он понял, что заблуждался. По крайней мере, его безумие было не столь милосердным. Его сознание, словно ополовиненный червяк, извивалось на крючке, в ожидании конца. Зед понимал, что сходит с ума, так отчетливо, словно это было обычным делом. Он так давно привык считать себя ходячим трупом, что нынешняя агония, раздирала его на куски. Чертов глупец, он забыл, что пока тебя не закопают в землю, умирать можно тысячу раз. За последние два дня, он потерял крови, наверное, больше, чем за всю сознательную жизнь. Но он оставался живым. А сейчас, он подыхал, не теряя ни единой капли крови, наблюдая за тем, что происходило перед его глазами.
Шесть лет назад, он был на дежурстве, когда в полицейский участок поступил анонимный звонок. Неизвестный сообщал, что совершено изнасилование и двойное убийство. Когда звонивший назвал адрес, Зедекиа Сандерс, автоматически ввел его в компьютер. А потом секунда, что промелькнула до того как его мозг осознал случившееся, когда буквы на мониторе, сложились в понимание, та секунда разделилась на микросекунды. И впервые в своей жизни он понял выражение "жизнь пронеслась перед глазами". Только она не пронеслась. Она вытекала из него по капле. Пока он гнал машину через весь город. Пока вбегал по белому, усыпанному цветами, крыльцу. Пока звал жену и дочь по именам, в глупой, слепой надежде, увидеть, как они выбегают ему на встречу, и смеются над его глупостью.
А потом, он нашел их. Шестилетнюю дочку, убитую выстрелом в голову, и по-прежнему, сидевшую в кресле, перед работающим телевизором, с любимой игрушкой в обнимку. И жену, лежащую в неестественной позе, возле, наполовину накрытого, обеденного стола, застреленную в висок. И только на следующий день он узнал, что она была еще и изнасилована. И у Зеда, было шесть долгих лет, чтобы, словно кислотой, разъедать мозг, воспроизводя в сознание картины произошедшего. Что-то он узнал из полицейских отчетов, а что-то додумал сам. Но постепенно, все это слилось в единую, не разделимую на правду и выдумку, картину, чтобы час за часом, день за днем, год за годом, убивать и его.
И теперь, сознание играло с ним, подсовывая образы прошлого, и накладывая их на происходящее сейчас. Он смотрел. Смотрел, не отрываясь. Его даже не держали. Он мог бы отвести взгляд, но это был его яд, и он намеревался выпить его до последней капли.