И когда жена забеременела вторым ребенком, Зед решил исполнить ее мечту и купил этот дом. За три дня до ее смерти. Он хотел подарить ей его, когда родиться их сын. Оставалось подождать всего четыре месяца. Но у них не было этого времени.
Зед обхватил голову руками. Он проклинал себя за то, что не рассказал ей о доме сразу, как только купил его. Он вернулся тогда домой, и не мог сдержать улыбки, когда жена ругала его за то, что потратил свой такой редкий выходной, на неизвестно какие дела. А потом увидела, что муж смеется, и вовсе обиделась, отказываясь его кормить. Ну что же, Зед сам в тот вечер накрывал стол и кормил своих девочек, а потом всю ночь заглаживал свою вину, лаская тело своей жены.
Но так и не обмолвился и словом о домике у озера. Зед думал, что у него еще есть время. Вся жизнь. А у них было всего лишь три дня.
Теперь этот дом был словно символ самого большого провала в его жизни, и с упреком смотрел на него слепыми глазницами темных окон. Он должен был стать символом жизни и счастья, а превратился в склеп.
Холодные порывы ветра снова и снова метались меж веток деревьев, окруживших дом, а затем набрасывались на Зеда, словно упрекая его темную душу. Зед знал, что глупо стоять вот так, и надо войти в дом. Но признаться, он не хотел. И дело даже не в том, что он опасался воспоминаний или чувства вины. Нет. Это было уже давно. Это уже сожгло его и перегорело. Он научился с этим существовать, и не захлебываться в отчаянии. Сейчас, он просто тянул время. Трусливо оттягивал момент, когда снова надо будет начать действовать.
Он предпочел бы, чтобы на заднем сидение машины не лежала девушка, изнасилованная по его вине. Он не хотел открывать дверцу и смотреть на нее. Не желал дотрагиваться до нее. Потому что это было выше его сил. Однажды, после его попытки прострелить себе башку, его коллега сказала, что это грех. Что он ни когда не встретиться с женой и дочерью, если покончит с собой. Что ему не будет места в Раю. Он попадет в Ад. Он тогда хохотал. Как безумный. Хохотал так, что казалось его голова разорвется и без пули. Ад? Это было нелепо. Он уже был там. День за днем, час за часом. И он не ошибся. Потому что теперь, для него придумали новую муку. Эмма.
Зед с силой сдавил ладонями виски. Потом обошел машину и подошел к задней дверце. И вновь помедлив, открыл ее. Эмма лежала, съежившись на заднем сиденье. Белая рубашка мало что прикрывала, и Зед был благодарен темноте, за то, что скрывала ее тело от его взгляда. В данный момент он не был готов вновь смотреть на то, что увидел, когда вошел в ту кладовку, чтобы забрать ее. Не сейчас. Зед обхватил девушку за плечи и потянул на себя. Потом взял ее под колени и выпрямился. Он переждал, когда боль в его теле немного отступит, а потом зашагал к дому. Он понимал, что исчерпал пределы своего организма и надолго его не хватит. Но прежде чем он отключится, ему предстояло сделать еще очень много.
***
Набирая номер на телефоне, Зед не был уверен, что сможет произнести хоть слово. И дело было даже не в его усталости. Просто он не знал, как начать разговор с человеком, которого не видел четыре года, и не говорил почти три.
Дейв Норман был хорошим человеком. Одним из лучших, среди тех, которых Зед Сандерс знал. Когда то он был его лучшим другом. Их связывала дружба, начавшаяся еще со школьной скамьи. И он был тем, кто после трагедии не переставал твердить Зеду, что его вины в этом нет. А Зед не желал его слушать. Потому что был виноват. И потому что хотел, чтобы об этом твердили все. Он желал, чтобы его презирали и кидали в него камнями. Он не мог видеть сострадание и жалость. Он не мог простить себя и не собирался принимать прощение от других. Тем более от Дейва Нормана - старшего брата его убитой жены.
А Дейв, упрямый сукин сын, оставался с Зедом, и делил с ним утрату. Он винил бога, Вселенную, ублюдков что сотворили такое, но не Зеда. Он убеждал его в том, что он не виноват. Только Зед считал иначе. А потому с Дейвом ему было больше не по пути. Но Дейв был не только хорошим человеком, он еще был очень настойчивым. И Зеду составило немало труда, чтобы до друга наконец-то дошло - того Зедекиа Сандерса, с которым они пили пиво по выходным и смотрели футбол больше нет. Что тому типу, который остался вместо него, не нужны друзья.
Но сейчас Дейв был нужен Зеду. Вернее девушке, что лежала сейчас в одной из двух спален на втором этаже, и пугала Зеда своей неподвижностью. Он уложил ее там полчаса назад, но она так и не пришла в себя. Зед включил отопление, а затем нагреватель, чтобы была горячая вода. Нашел полотенце, которым не пользовались шесть лет, но, по крайней мере, оно было чистым, хоть и не пахло свежестью. Ему и самому бы не мешало вымыться, но понимал, что для Эммы это более важно. Но она не очнулась, когда он вернулся в комнату. Зед включил ночник на тумбочке, позвал ее по имени. Но она не шевелилась. Тогда Зед коснулся ее руки. Она была горячей. Положив ладонь на лоб девушки, Зед понял, что у Эммы жар.