Зед пытался сосредоточиться на дороге, но в этом не было необходимости сейчас. По обе стороны от дроги протянулся лес, и так будет еще сотню километров как минимум. Так что его мысли невольно приняли другое направление. Он вспомнил, как впервые увидел Эмму. Почему именно это вспомнилось ему, он не мог понять. Тогда, в провонявшем плесенью и его собственной кровью подвале, Зед не ждал ничего, кроме боли и смерти. И когда открылась дверь, он даже не испытал страха. Но тогда пришли не за ним. С поразительной ясностью, Зед вновь увидел Эмму в ту минуту, как ее втолкнули в каменный мешок. На самом деле, тогда Зеду мало что удалось рассмотреть, из-за скудного освещения, да он и не пытался. Но теперь, он мог уже дополнить то, что тогда было ему не увидеть.
- Зачем тебе это знать? - вывел его из задумчивости голос Эммы.
Зед повернул голову и встретил ее испуганный взгляд.
- Я, конечно, не могу быть уверен, но думаю, что это и тебе очевидно. Твой отец сенатор, или вернее почти сенатор, а я никто. Как думаешь, у кого больше шансов защитить тебя? К тому же у меня много планов, а времени мало. И ты... Из-за тебя я вынужден бездействовать. Я думал, что другого выхода нет. Но твои родители все меняют. Я передам тебя отцу, а сам приступлю к осуществлению своих планов.
Он скорее почувствовал, чем увидел, что Эмма внутренне встрепенулась. Она поднесла руку к горлу и прикрыла его.
- Мы поедем прямо сейчас? - очень тихо спросила девушка, и Зеду показалось, что она сейчас заплачет.
Но посмотрев на нее, он понял что ошибся. Эмма не плакала. Она закусила, и так истерзанную, нижнюю губу, разбередив ранку на ней. На коже выступила капелька крови. Зед отвел взгляд.
- Нет, Эмма. - ответил он. - Это надо будет сделать очень осторожно. Необходимо все обдумать, у нас нет права на ошибки. Если Дориан доберется до нас раньше, чем мы до твоего отца, мы покойники. И если в моем случае, это не так и страшно, то в твоем... Ты не должна умереть.
- Почему?
- Что, почему?
- Почему я не должна умереть? Какая тебе разница? Какая мне разница?
Эти вопросы были заданы таким спокойным голосом, что Зеду стало не по себе.
- Ты не должна так говорить. Просто прошло слишком мало времени. Когда ты вернешься домой, все устроится. О тебе позаботятся. Но для этого ты должна ответить на мои вопросы. Когда мы все продумаем и решим, как будет безопаснее всего, я передам тебя твоему отцу.
- А ты?
Что, Я? - удивился Зед, не понимая, о чем спрашивает Эмма.
Когда он вновь, оторвал взгляд от дороги и посмотрел на девушку, она смотрела на свои руки, которые сжимала в кулачки.
- Что будешь делать ты?
Зед не понимал, какая ей разница. Может просто пытается поддержать разговор. Он мог бы наврать и сказать, что постарается уехать как можно дальше. Да множество вариантов, что он мог бы ответить. Но прежде, чем он придумал хоть один, спокойно ответил:
- Я убью Маркуса Дориана. Или умру, пытаясь сделать это.
Эмма охнула и дернулась. Подтянула колени к груди и обхватила их руками.
- Тебя убьют. Они снова посадят тебя в тот... тот... Туда. В темноту. Я больше не хочу туда. Не хочу.
Зед покачал головой.
- Эмма, ты туда и не попадешь. Если все пройдет хорошо, то скоро ты окажешься дома. Ты поправишься, и все наладится. Ты будешь в безопасности. Когда все будет кончено, ты сможешь начать все сначала. Будешь вышивать, или еще что-то, что ты любила делать.
Эмма так долго молчала, что Зед решил, она не ответит. И если еще несколько минут назад, он хотел ее разговорить, то сейчас был рад ее молчанию. Он не хотел говорить ни о чем таком. Он хотел просто задать вопросы, и получить ответы. А еще он осознал, что ему становится нехорошо от выражения глаз Эммы. В нем было такое знакомое Зеду чувство. Он давно сдружился с ним. Но не хотел такого друга для Эммы. Он и сам не знал, почему это так важно для него. Почему вообще эта девушка и ее чувства так волнуют его. Его уже давно ничто не волновало.
Может он просто устал. Когда они вернуться в домик на озере, то постарается выспаться. Если он и дальше будет оставаться в таком состоянии, то вряд ли ему удастся прихлопнуть даже муху, не говоря о Дориане. Хорошо, что Эмма замолчала. Пусть единственным звуком будет гул мотора и шелест резиновых шин по асфальту.