Она ослепла за каких-то пару секунд. Липкий страх, и удавка паники сделали свое дело. Она не слышала ничего кроме рева крови в ушах. И перенеслась обратно в каменный мешок, ставший ее кошмаром на яву. Это не может повториться. Нет. Эмма подскочила от того, что кто-то схватил ее за руку. Если бы горло не сдавило ужасом, она бы закричала.
Но потом что-то изменилось. Ее никуда не тащили, и не причиняли боль. Она узнала голос, зовущий ее, и прислушалась. Это было то, что нужно, чтобы не сойти с ума.
Это был тот самый голос, что сначала безумно пугал. А потом кричал, что не позволит ей умереть. И он снова что-то говорил, и стук сердца немного замедлился, но ровно на столько, чтобы можно было разобрать слова.
— Эмма. Они не получат тебя снова. Только соберись и помоги мне.
Она слепо поморгала, и ей потребовалась минута, на осознании, что она в машине с Зедом. Что не сидит в непроглядной тьме в ожидании казни. И это странным образом придало сил. Возможно те, кто гонится за ними их и поймают. И тогда пусть она умрет сразу же. Но сейчас она с Зедом. А его твердый, уверенный взгляд приказывал ей не паниковать.
— Потом. Все потом, Эмма. Ты будешь бояться потом. Когда все закончится, ты можешь безвылазно сидеть в комнате и даже снова забраться под кровать. Но сейчас ты должна успокоиться. Да мне пистолет, Эмма. Давай. Сейчас.
Она зачем-то кивнула, хотя Зед уже отвернулся от нее, и гнал машину вперед. А потом она дрожащими руками открыла бардачок, и, замешкав всего на секунду, достала пистолет. Его металлическая тяжесть была приятна и стала еще одним кирпичиком надежды, что у них получиться отделаться от преследователей. На какое-то мгновение у нее появилось искушение оставить пистолет себе, и тогда в случае, если их все же поймают, всего одним выстрелом избежать мучений. Но все же вложила оружие в ладонь Зеда, когда он протянул руку.
— Молодец. Хорошо, Эмма. А теперь отстегни ремень безопасности, возьмись за рычаг открывания двери и жди моей команды.
— Зед…
— Просто делай, что я говорю. И все будет хорошо. Не думай. Просто делай. Пока есть возможность ехать, мы будем стараться оторваться. Но если возникнет необходимость, мы побежим в лес.
— Я не смогу.
— Как только я дам команду, ты открываешь дверь, и как только можешь, быстро хватаешь меня за руку. Мы побежим. Не волнуйся. Я тебя прикрою. Но… Теперь слушай меня и не перебивай.
Он достал из кармана мобильный телефон, и бросил его ей на колени. Так как одной рукой она уже держалась за дверцу, другой она взяла телефон. Тот был выключен.
— Эмма. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, делать все, что бы я ни сказал. Если я скажу «беги» - ты побежишь. Поняла? Эмма. Скажи мне. Пообещай. Запомни. Бояться и думать будешь потом. Я говорю «беги», и ты…
Он бросил на нее тяжелый взгляд, словно подавляя ее своей волей.
— Бегу, – застывшими губами прошептала она, не уверенная, что он расслышал ее за шумом работающего двигателя.
— Именно. Я сделаю все, чтобы ты смогла скрыться. Телефон убери в карман. Как только поймешь, что ты достаточно оторвалась, включи его. Там только один номер. Просто позвони и дождись ответа. Как бы долго не пришлось ждать, звони и звони. Когда тебе ответят, то назовут имя. «Томас».
— Кто это?
— Я. Зедекиа Томас Сандерс, – вкрадчиво, как ребенку объяснял он. – Так и скажешь. А потом просто жди. За тобой приедут.
Эмма не сразу сообразила, что под этим подразумевалось. А когда поняла, то страх, что их поймают, стал не самым главным. Она застыла глядя на мужчину, и словно впервые видела его. И его темные волосы, которые давно нуждались в стрижке. И мужественный профиль, пусть не идеальный, но от чего-то еще больше привлекательный. Эмма подумала, что этот мужчина мог бы быть даже красивым, если бы его лицо утратило хоть немного твердости. Или перестал бы так сильно сжимать губы, от чего казался старше. А скорбь, притаившаяся в каждой черте его сурового лица, странным образом находила отклик в ее истерзанном теле. И она представила, что убегает, оставляя его позади. И страх этого был не менее сильным, чем страх попасть в лапы тех мерзавцев.
— А ты? Как же ты?
— Что я?
— Я убегу, а ты останешься?
Он нахмурился и посмотрел на нее. Машина вильнула, и он снова уставился на дорогу, потом напряженно посмотрел в зеркало заднего вида. Он молчал какое-то время, пытаясь оторваться, благо машин на дороге было мало.