Зед понял, что устал. Голова начала раскалываться, а плохо заживающая рана на плече, заныла. Он поморщился, вспомнил, что не сменил повязку. Этим стоило заняться. Только вот он не собирался делать это перед Эммой. Ей и своих болячек хватало.
ꟷ- Тебе надо отдохнуть. Судя по всему, ты совсем не спала. Но сначала поешь. Набирайся сил, Эмма. Дорога будет не из легких. Да и там нам отдыхать будет некогда. Иди.
-ꟷ Я не поеду, – сказала Эмма, и для убедительности покачала головой. – Не поеду.
ꟷ- Что это значит? Эмма…
ꟷ- Я не поеду!
- Хорошо, – спокойно кивнул, Зед, понимая, что если начнет злиться, ничего хорошего из этого не получится. – Тогда возвращаю твой же вопрос: и что же ты собираешься делать?
ꟷ- Я хочу домой.
ꟷ- Эмма, ты же слышала, что сказал Рон. Нам к нему не подобраться. И даже если мы сумеем, это все равно очень рискованно.
- А если он обманывает! – воскликнула она. – Может это все неправда! Вдруг он все выдумал, чтобы ты делал все, что он скажет! Я не верю!
Эмма распалялась все больше, и сама уже не осознавала, что кричит на Зеда. Гнев преобразил ее необычайно. И это ошеломило Зеда. Какой-то знакомый, но давно забытый жар разлился в груди, и быстрее погнал кровь по венам. От вида ее покрасневших щек, сверкающих глаз, Зеду захотелось вздохнуть поглубже, чтобы избавиться от чувства волнения.
- Я не хочу ехать! – в отчаянии воскликнула она. – Я не верю, что нет никакой возможности добраться домой. Ты обещал! Ты сказал, что отвезешь меня к нему! Просто надо все ему рассказать и папа придумает, как меня защитить. Ну и что, если там предатель. Ну и что! Он один. А у папы не один телохранитель. И есть люди, которые охраняют дом. Как только я попаду домой, сразу же позвоню в полицию.
ꟷ- Эмма…
ꟷ- Нет! Не хочу больше слушать! Этого просто не может быть! Этот Дориан – преступник! Он чудовище! Но волшебник! Все не может быть так безнадежно! Папа – известный, уважаемый человек. Он же сенатор, ну, почти сенатор. Так неужели у него не хватит сил справится с каким-то преступником?!
Девушка стала отступать назад. Пятиться в буквальном смысле. Она мотала головой словно и сама сомневалась в своих словах, но силой воли отвергала сомнения. Зед сделал осторожный шаг следом за ней, и этого оказалось достаточно, чтобы Эмма сорвалась. Она вскрикнула и со все ног побежала к выходу. Зед догнал ее у самой двери, когда она уже приоткрыла дверь. Черт, о чем она только думала?! Одетая в футболку и босая, куда она собиралась мчаться? Мужчина обхватил ее за талию и прижал спиной к своей груди. Несколько мгновений она боролась. А потом повисла на его руке, и затихла. Зед протянул одну руку, чтобы захлопнуть дверь, другой по-прежнему удерживая Эмму. Он как и она замер в ожидании, сам не зная, чего именно. Может слез или снова гнева. Но ни того, не другого не было. Она была такой маленькой и беззащитной в его руках. Он видел ее хрупкие плечи и шею, а ее черная коса змеилась по спине, теряясь между их телами. На миг Зеду показалось, что Эмма и вовсе потеряла сознание и он наклонился чуть ниже, прислушиваясь к ее дыханию. Нет. Она была в сознание и дышала тревожно. Он хотел бы ее успокоить, но не знал, как это сделать. А еще запах ее волос и тела мешали сосредоточиться, обволакивая ароматом цветочного мыла, которое они нашли на полках в ванной. Это было каким-то наваждением, которое завладевало мужчиной все больше. Он слышал тяжелый стук своего сердца, а под рукой чувствовал, как частит сердце Эммы. Он замер от потрясшего его ощущения жизни, и от боли, которая пришла в след за этим. Наверное только в этот момент, прижимая к себе эту девушку, он до конца осознал в кого превратился за эти годы. И это осознание почти раздавило его.
Нет. Он не пожалел о том, кем стал. Он пожалел, что уже таким не будет. Зед выпрямился с намерением заставить себя разжать руки. До него дошло, что возможно он напугал Эмму. Но стоило ему отпустить девушку, как она волчком повернулась и прижалась к нему сама. Вцепилась в него так, как делала уже неоднократно. А он не устоял и обнял ее в ответ. Он подумал, что это не страшно. Ему просто жаль ее вот и все. Но то, что спустя минуту он наклонился, и тихо прошептав ее имя, коснулся губами ее мягких волос, объяснить себе он не мог.