* * *
Зед чувствовал ее взгляд на себе почти всю дорогу. А он, вопреки здравому смыслу, не желал бы встречаться с ней глазами.
Это было абсурдом, если учесть, что еще вчера он нервничал, что она не смотрит на него. Но все дело в том, что он знал, в чем причина ее взглядов. Она искала в нем поддержку и уверенность. Только он не мог дать ей никаких гарантий. Не может повернуться, и сказать, что все будет хорошо. Потому что они фактически ехали в западню. Он это знал. И она это знала. Но не была намерена отступать. Весь вчерашний вечер, она пыталась убедить его отвести ее ко отцу, приводя аргументы в пользу этой затеи. Они не убедили Зеда. Но когда ему все это надоело, и он сказал, что пора ложиться спать, она предъявила ему свой последний аргумент. Что она не его пленница, и он не может везти ее в Мексику насильно. Она была уверена в своей правоте и все равно испугалась. От бравады не осталось и следа. Виновато посмотрев на мужчину она лишь попросила:
ꟷ- Отвези меня домой.
ꟷ- Это самоубийство, ты знаешь? – уже не веря в то, что сможет ее переубедить, спросил Зед.
Она не ответила. Просто ушла. А утром приготовила завтрак, поджарив яйца и сварив кофе. Это были странные часы, когда они готовились ехать, оба понимая, что все может закончится плохо. Но даже если все получится, это означало лишь то, что она останется с отцом, а он отправится дальше и будет жить до тех пор, пока он не достигнет цели, или его не прикончат раньше. В любом случае они больше не увидятся.
ꟷ- Ты уверена, что твой отец сегодня будет здесь? – снова переспросил Эмму Зед, чтобы отогнать мрачные мысли.
ꟷ- Да, – кивнула девушка. – Он каждую вторую субботу месяца приезжает сюда порыбачить.
ꟷ- А ты не думаешь, что он решить пропустить мероприятие, в связи с пропажей единственной дочери?
ꟷ- Нет. Не пропустит, – как-то слишком мрачно ответила она.
ꟷ- Почему ты так уверена?
ꟷ- Потому что даже когда я болела, или что-то случалось, он все равно уезжал. К тому же это не столько отдых или развлечение, а повод для укрепления связей или налаживания отношений. Папа никогда не ездит один. Приглашает кого-нибудь с собой, чтобы побыть в неофициальной обстановке с нужными ему людьми.
ꟷ- Так там толпа дельцов и политиков? Куча охраны?
ꟷ- Нет. Папа всегда приглашает только одного, чтобы дать человеку почувствовать собственную значимость.
ꟷ- Что же. Мы приехали, – Зед остановил машину, поставив ее так, что она была немного скрыта кустарником, и почти не просматривалась с дороги.
Эмма схватилась за ручку дверцы, но Зед остановил ее, положив руку на плечо и заставляя выпрямиться на сидении.
ꟷ- Ты не пойдешь. Ты останешься в машине и будешь ждать. И без фокусов, Эмма. Не как в прошлый раз. Если я сказал сидеть и ждать, то ты сидишь и ждешь. Это не шутки, Эмма. Тебе ли этого не знать. У нас нет ни одного права на ошибку. Я пойду первым и посмотрю, что к чему. Потом приду за тобой. Тебе ясно?
ꟷ- Да.
ꟷ- Хорошо. Доверься мне в этот раз. В последний раз, Эмма.
Зед уже открыл дверцу, когда Эмма схватила его за рукав.
ꟷ- Зед!
Он повернулся к ней, испытывая непреодолимое желание завести двигатель и умчаться, как можно дальше. И все ли дело было в опасности, что ждала их?
ꟷ- Что, Эмма?
ꟷ- Я… Зед, я… Я только хотела сказать…
Он понял. И ему это не понравилось. Он и так совершил ошибку, позволив себе вчера слабость. Эмма могла вообразить себе то, чего нет. Уж если он напридумывал себе то, чего нет, то Эмма, доверчивая и ранимая, могла тем более. Он не хотел, чтобы она думала о нем, как о каком-то романтическом герое. Он не тот, кто спас ее. Он тот, по чьей вине все это случилось с ней. Если все пройдет хорошо, то она вернется в свой мир, и когда раны заживут, она продолжит жить. А он никогда уже не будет тем, кто по вечерам будет смотреть новости, после сытного ужина. А потом отправляться в постель, чтобы после ночи страсти, узнать наслаждение просыпаться с любимой женой, держа ее в объятиях. Все это кончено для него. Но не для Эммы.
Поэтому Зед, не дав Эмме договорить, покачал головой.
ꟷ- Не сейчас. Раз уж ты решила приехать к отцу, то давай просто сделаем это. Говорить будем после. Жди меня.
С этим он вышел, и сгибаясь в три погибели направился к месту, которое указала Эмма, стараясь оставаться под прикрытием кустов и высокой травы. Кажется, он даже немного заблудился, а мышцы на ногах ныли от попыток ступать бесшумно. Но когда вышел к нужному месту и вовсе пожалел, что добрался.
Зед подумал, что будет нелепо, будучи неверующим человеком, считать себя проклятым. Но судя по всему так оно и было. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не все равно. Но вот то, что это коснулось и девушки сидящей в машине, его волновало. Он стоял и смотрел перед собой, и если бы ему не надо было оставаться незамеченным, то расхохотался бы. Потому что Эмма оказалась права. Ее отец был там. Будущий сенатор стоял на пирсе, одетый в потрепанные джинсы и выцветшую куртку, в резиновых сапогах, держа удочку, и видимо насаживая наживку, и смеясь о чем-то переговаривался с человеком, приглашенным вместе порыбачить. Гость был одет куда изысканнее. Черные узкие джинсы, заправленные в кожаные сапоги, и куртку, подбитую мехом.
Его удочка была уже закинута, и он стоял в расслабленной позе, с удовольствием затягиваясь сигаретой. Отец Эммы стол к Зеду почти лицом, а вот гость спиной. Но Зед и так прекрасно знал, кто это.
Маркус Дориан.
А неподалеку двух рыбаков стояли несколько охранников. В том числе и двое из тех, кто изнасиловал Эмму. Там же был и Рон.