— Эмма. Ты не должна так думать. Твой отец политик. А политикам нужна серьезная финансовая поддержка, тем более во время выборов, ты знаешь. А Маркус Дориан для твоего отца лишь спонсор и все. Уверен, он понятия не имеет, что тот причастен к твоему исчезновению. Неужели бы он пригласил его на рыбалку, зная, что именно Дориан сделал с тобой.
Зедекиа думал, что его слова хоть немного успокоят Эмму, но все оказалось наоборот. Она высвободилась из его рук, хотя сама еще недавно искала его объятий, и обхватила себя за плечи. Избегая смотреть на него, она отвернулась к машине и как-то вся съежилась.
— Эмма.
— Ты ошибаешься, – тихо сказала она и замолчала, а Зед был уверен, что она уже принялась терзать свои губы.
— Нет, я не думаю…
— Так уже было, - убитым голосом произнесла она.
Зед молчал, потрясенно, уставившись на спину Эммы и ощущал, как сковывает каждую мышцу. В голове закрутилось много вопросов, но он видел, что Эмма едва держится на ногах. Поэтому он подошел к ней, протянул руку и открыл ей дверцу машины.
— Поехали. Давай, садись, Эмма. На улице холодно. Мы поедем домой, а потом поговорим.
Она послушно села, по-прежнему на него не глядя. Зед обошел автомобиль, занял свое место и плавно тронулся с места. Они ехали в полном молчание, занятый каждый своими мыслями, и было слишком очевидным, что веселыми эти мысли не были. Зед иногда чувствовал на себе, брошенный украдкой, взгляд Эммы, но не оборачивался, не зная, где найти силы, чтобы не посмотреть на нее. А желание, снова остановить машину и обнять ее, было таким сильным, что приходилось с силой сжимать рулевое колесо. Он не понимал, почему эта девушка так волнует его. Да, он был виноват в том, что с ней сделали. Он был обязан позаботиться о ней. Но те мысли и чувства, что в последние дни все больше занимали его, не имели ничего общего с жалостью или обязательствами по отношению к ней.
А еще не давала покоя ее фраза: «Так уже было». Что было? Что натворил ее отец? Может ее затворническая жизнь и скрывание ее личности, как дочери политика вовсе не боязнь публичности. Неужели между отцом и дочерью более серьезные конфликты.
Зед все же не удержался и посмотрел на Эмму. Она выглядела на удивление спокойной, только чересчур сосредоточенной на дороге перед ней. Он не знал, почему это сделал, возможно, именно потому, что не стал задумываться о причинах. Но в следующую секунду своей рукой нашел ее холодную ладошку и сжал. Эмма лишь на несколько мгновений замерла. А потом, когда он переключал передачи, так и не выпустив ее руки, она расслабилась и закрыла глаза. Зед мог с точностью до секунды определить тот момент, когда Эмма уснула.
* * *
Зед впервые видел Эмму такую. Спокойную, даже равнодушную. Она помогла ему с ужином, который остался практически нетронутым. Потом они вместе помыли посуду. А теперь Эмма сидела на диване, наверное, первый раз за вечер, смотрела не в пустоту, а на него. Он хотел бы ее о многом спросить, но не знал с чего начать. Но большая доля сомнений была еще и в том, что он боялся ей навредить. Почему-то именно сейчас она выглядела особенно ранимой и хрупкой, чем даже в то время, когда он только что привез ее в дом на озере. Эмма сидела на диване, согнув ноги в коленях, и натянув на них свитер. Руками обняла ноги, превратившись в какой-то комочек, словно пытаясь защититься. И только кончики пальцев босых ног, выглядывали из-под кромки свитера. Зед с недавних пор не мог спокойно смотреть на ее пальцы, каждый раз вспоминая, как увидел их, когда Эмма пряталась под кроватью.
Зед сел в одно из кресел, напротив дивана и приготовился к разговору. Он чувствовал, что тот будет тяжелым. И именно теперь от чего-то абсолютно не хотел ни о чем говорить. Он оказался прав в своих предчувствиях. Потому что Эмма, видимо была настроена решительно, не смотря на свое видимое спокойствие. Зед не успел ничего сказать, как она, подавив в себе страх, мимолетно плеснувшийся в ее глазах, первая задала вопрос.
— Почему ты ненавидишь Дориана?
Зед не знал, готов ли он откровенно отвечать ей. Хоть и понимал - она это заслужила.
— Он держал меня в подвале несколько дней, периодически избивая. Он убийца и крупный наркоторговец. За ним тянется длинная череда смертей, и не только конкурентов. Ты же слышала историю Рона. Он не гнушается убийством невинных людей. У меня много оснований ненавидеть его.
Эмма передернулась, но снова взяла себя в руки.
— Ты хочешь убить его, – она не спрашивала, констатировала факт.