Эмма инстинктивно дернулась, не думая о том, что может упасть. А Зед лишь перехватил ее крепче, чем спровоцировал очередной всплеск ужаса. Каждая секунда стала тянуться бесконечно. Количество ступенек катастрофически сокращалось. Еще две, одна…
— Нет!
Сильно оттолкнувшись, Эмма практически кубарем скатилась с рук Зеда. Не устояла на ногах и упала, но быстро вскочила на ноги. Грудь сдавило как тисками, и Эмма закричала. Она уже не понимала, кто перед ней. Но расстояние между ней и мужчиной было слишком маленьким. Она не сможет убежать. Она не сможет им помешать. Снова. Но ведомая инстинктом, уже зная, что обречена, Эмма побежала.
***
Она очнулась в темноте. И сразу поняла, где она. В спальне, которая была ее в течение двух недель. Под кроватью. Уже в который раз она приходила в себя под кроватью. В первые дни это происходило каждую ночь, а теперь раз в три дня, когда не удавалось справиться с кошмаром. Но еще ни разу этого не происходило с ней днем, когда кошмар овладел ею наяву. И даже теперь, когда она, казалось бы, уже пришла в себя, то не смогла себя заставить сразу покинуть свое убежище. Продолжала лежать, свернувшись калачиком, и пыталась убедить себя, что нужно успокоиться. Но не могла. Страх уже покинул ее, приступ паники прошел, оставив после себя острое чувство стыда.
Потому что Эмма знала – он видел. Она была уверена, что он приходил и проверял, не повторила ли она попытку самоубийства. Он всегда ее проверял. Он видел, что она спряталась под кроватью, но верный себе и уже по заведенной у них традиции, не стал трогать ее, а просто ушел, давая ей возможность самой прийти в себя. Возможно, он приходил не один раз. Просто проверить.
Она и не подозревала сначала, что он знает о ее постыдных кошмарах и о том, где она от них прячется. Пока однажды, не очнулась вновь в своем убежище, только уже не на голых досках, а на одеяле, расстеленном под кроватью.
Но тогда ей, почему-то, не было так стыдно, оттого, что он знает. Почему же так стыдно теперь?
Потому что в этот раз, она убегала не от кошмаров, не от призраков причиняющих боль. В этот раз она спряталась под кроватью от Зеда. И это наполняло ее стыдом и сожалением.
***
Как только Эмма заставила себя выбраться из-под кровати и принять горячий душ, то почувствовала себя гораздо лучше. Но глядя на себя в зеркало видела совсем другое. В темно-синем махровом халате она казалась себе особенно бледной. Круги под глазами и губы в ранках, не добавляли ничего хорошего. Черные волосы мокрыми прядями змеились по плечам и груди, липли к щекам. Эмма глубоко вздохнула и спрятала лицо в ладони.
Как она устала. От самой себя. От страха, что стал ее братом-близнецом, неотступно следующим за ней. От сомнений, которые с каждым днем разъедали ее разум. От слепоты, потому что она не видела, не могла даже представить себе, что ждет ее завтра. Что теперь из себя представляет ее жизнь. У Зеда есть своя цель, он будет идти к ней и это дает ему сил. А какая ее конечная точка? Она даже не хотела мести. Кто она теперь?
Она подумала о мужчине, который стал для нее кем-то особенным. Она пока и сама не могла понять, кто он для нее, но уже могла точно сказать, что мысль о том, что его нет, причиняла почти физическую боль. Было ли это причиной того, что они вынуждены сейчас находиться вместе. Или потому что он тот, кто защищает ее, кто спас ее, она не знала. Просто он был, молчаливым оплотом днем и не заметной защитой ночью.
Но теперь она помнила его горящие глаза и свой ужас. И его лицо, когда она свалилась с его рук. Понимающее, сожалеющее и яростное. Такое яростное, что если бы она не знала, на кого эта ярость была направлена, умерла бы от одного этого взгляда возле его ног.
А теперь ей было стыдно даже выйти и спуститься вниз. Но она должна. Обязана дать понять Зеду, что не боится его. Что не он причина ее бегства, просто… Но ничего не просто. Не будет просто. Но она умела делать то, что должна. Поэтому встала, глубоко вздохнула и шагнула к двери.
***
Зед заметил Эмму сразу, как только она тихой тенью встала в дверном проеме кухни. Но он продолжал делать вид, что не заметил ее. Достал столовые приборы, положил рядом с уже выставленными на стол тарелками. Подхватил блюдо с размороженной и подогретой в микроволновке овощной смесью и разложил по тарелкам.
А Эмма продолжала стоять и молча наблюдать за ним. Он хотел бы ей помочь, но не знал как. Если она не подходит, потому что боится, она должна это перебороть. Им предстоит дорога и отнюдь не близкая. Это станет пыткой, если ей даже приблизиться к нему страшно.