Она закрыла глаза, напряженно затаившись в его руках. Но Зед дождался, когда она снова их откроет, растерянно, непонимающе. И только потом поцеловал. Слегка коснулся губ, зная, что надави он сильнее, может сделать ей больно. А он не хотел этого. Не хотел пугать ее. Стало вдруг жизненно важно, чтобы она его не боялась. Он помнил ее реакцию тогда на лестнице. И сейчас старался изо всех сил успокоить свое дыхание. Прилагал все силы, чтобы просто слегка придерживать Эмму одной рукой за плечи, а другой поглаживать по волосам. А не сжать ее сильнее, не прижать ее к себе теснее. Чтобы забыть все, что было, что случилось с ним и с ней. Что есть что-то кроме их двоих в этой машине. Представить всего на минуту, что нет горького прошлого и опасного настоящего и неопределенного будущего. Только Эмма. Красивая, хрупкая и отважная Эмма.
Зед целовал ее так нежно, как только умел, как помнил. Лишь едва касаясь ее кожи на губах и скулах. Коснулся губами ее век, и щек. А потом возвратился к губам. И тут случилось невероятное. Эмма раскрыла губы и, выдохнув, сама прижалась к его губам. Обожгла дыханием, опалила смелостью. Он поддался ей навстречу, принимая ее доверие как дар. Он не заслужил его, не имел права, но жадно забрал, не сумев отказаться. Захотелось назвать ее по имени, но не смог отстраниться. Целовал Эмму, пока дыхание ее не сбилось. Пока помнил, что должен контролировать свои эмоции. Но с каждым робким ответом Эммы на его поцелуи на Зеда обрушивалось осознание невозврата. Эмма только кончиками пальцев дотронулась до его щеки, а Зед почувствовал, что она пробралась к нему под кожу. Она только потянулась губами к нему, когда он немного отступил, а Зеду показалось, что он сошел с ума. Со стороны это показалось бы не поцелуем двух взрослых людей, а детской забавой: несмелые прикосновения губ, их тела, едва соприкасающиеся друг с другом. Но Зеду казалось, что это самый эротичный и одновременно трудный поцелуй в его жизни. И от этого едва держал себя в руках. У него задрожали руки от попыток сдержаться и не сжать Эмму в объятиях сильнее. А она почувствовала это и напряглась. Едва заметно, но Зед ощутил. И остановился.
— Все хорошо, – прохрипел он.
Эмма замерла в его руках. А Зед уже успел осознать, каким идиотом был. Какую непоправимую ошибку совершил, как ни старался ее избежать. Что своей слабостью поставил под угрозу их обоих. Он не должен чувствовать, не должен беспокоиться. Не может позволить себе быть уязвимым. Это непременно приведет к катастрофе. Но посмотрев в лицо Эммы, в ее немного растерянные, ошалевшие и в тоже время слегка встревоженные глаза, он не смог всего этого сказать. Он еще никогда не видел ее такой. Не спокойной, нет. Открытой и доверчивой. С надеждой во что-то хорошее. И он не смог оттолкнуть ее сейчас.
А потом он помог ей вернуться на свое сиденье и сам пристегнул ремень безопасности. Никто не заговаривал вновь. Зед вел машину, время от времени поглядывая на Эмму. Но ему не нужно было оборачиваться, чтобы заметить, как она то и дело поднимала руку и касалась пальцами своих губ. И просто смотрела в окно, на мелькающие за окном пейзажи, смазанные дождем.
И под мерный шум двигателя и стук дождя о лобовое стекло, Зед вдруг понял, что уже месяц, как он не мечтает о пистолете с дулом у собственного виска.
* * *
Он не хотел бы останавливаться, но Эмма устала. Зед видел, как она украдкой растирает шею и затекшие плечи. Да и ему не мешало бы поспать пару часов. К тому же утро давно наступило, и время неумолимо приближалось к полудню. Они ехали уже достаточно долго. После небольшой остановки они сделают еще один рывок и окажутся на территории Мексики. Останавливаться в придорожном мотеле было опасно, так что Зед углубился в захолустный городок и выбрал небольшой отель, вполне приличный. Небольшой и чистый, больше смахивающий на пансион. Их приняли за обычную путешествующую пару. Эмма встревожилась, когда поняла, что у них будет один номер на двоих. Но когда он предложил ей отдельный номер она не на шутку испугалась. Это наполнило Зеда забытым теплом. Но уже в следующую минуту он понял, что это еще больше подчеркивает, насколько Эмма привыкла к его присутствию рядом. И стала зависимой от этого. Что могло создать трудности в его дальнейших действиях. Он и без того понимал, то, что он задумал Эмме не понравится. Но выхода у него нет.
Они поели в номере, почти не разговаривая. Потом Эмма с явным облегчением смотрела, как Зед стелил себе на диване. И сама уснула, как только ее голова коснулась подушки. Зед же не мог уснуть еще очень долго. Он прислушивался к шуму за окном, к дыханию Эммы, иногда прерывающимся тихим болезненным стоном. И думал о том, как сказать ей, что в одном из таких же отелей ей придется остаться. А он отправится дальше и сам не знает, когда сможет вернуться. Может это займет несколько дней. Но ему надо провести хоть какое-то расследование, чтобы понять, как действовать. Он договорился о встрече с одним человеком, которому однажды помог. Тот обещал в случае необходимости оказать ответную услугу. Эта необходимость настала. Он уже знал, что попросит у этого человека, если все пойдет как надо. Ему во что бы то ни стало надо быть на том аукционе, о котором рассказал Рон. И с собой Эмму он взять не может.