Эмма не знала, сколько времени она просидела на полу в ванной, пока не вздрогнула от настойчивого стука в дверь.
— Эмма! – снова постучав, позвал Зед. – Эмма, открой! Черт возьми…
Но она не могла. Изо всех сил старалась подняться, но не могла. Ноги отказывались слушаться ее, и Эмма продолжала сидеть на полу, оглушенная страхом и непонятным чувством разрывающим грудь. Ей казалось, что если она отпустить его, Зед уйдет и больше никогда не вернется. Что она его никогда не увидит. Но спустя еще несколько секунд что-то щелкнуло у нее в сознание. И паника, схватившая ее за горло, немного ослабила хватку. Эмма подумала о том, что Зед не оставил ее. А взял с собой в Мексику. Если бы он решил навсегда уйти, то не повез бы ее за собой за сотни миль, чтобы потом бросить в первой попавшейся гостинице.
Сосредоточившись на этой мысли, Эмма попыталась взять себя в руки. Совсем успокоиться ей не удалось, но все же получилось подняться на ноги и отойти к раковине, чтобы умыться холодной водой. Эмма открыла кран и наполнила ладони под ледяной струей и ополоснула лицо. И тут раздался треск, и дверь со всей силы ударилась об стену.
Еще недавно, Эмма испугалась, когда Зед накричал на нее, после того, как Рон сообщил ему, что дом на озере сожгли. Но сейчас она просто застыла от вида Зедекиа Сандерса. Потому что впервые увидела, как на его лице смешались два чувства. Бешеная ярость и страх. С яростью она была знакома, а вот страха в нем она никогда не видела. Вода лилась из-под крана, но Эмма не успела даже выключить ее, когда Зед метнулся к ней, схватил за плечи и встряхнул. Голова Эммы откинулась, и она инстинктивно ухватилась за предплечья мужчины.
— Ты что творишь?! – прорычал он. – Что ты задумала, черт возьми?! Неужели ты думаешь, я не взял бы тебя, если бы это было возможно. Так не усложняй все, Эмма. Я должен сделать то, для чего мы здесь. Я не смогу сосредоточиться на этом, если буду все время беспокоиться, что ты…
Он неожиданно замолчал, видимо осознав, что орет на нее. Выругался едва слышно, наверняка решив, что испугал ее. А Эмма ослабела от странного облегчения. Тяжесть в груди немного ослабла. Она нашла подтверждение своим мыслям в его словах. Он не бросит ее, он вернется. Наверняка вернется. Она должна думать только об этом.
Ей было стыдно, что не может окончательно избавиться от тревоги, но, по крайней мере, она способна взять себя в руки. А Зед уже отпустил ее и отступил, подняв вверх свои ладони. Он настороженно смотрел на нее.
— Эмма… – с сожалением произнес он.
Но не только сожаление было в его голосе. Незнакомая нежность и будто извинение. И это переполнило ее до краев. Она сделала шаг к Зеду, потом еще. А уже в следующую секунду она спрятала лицо у него на груди, цепляясь за черную футболку. Но вздохнуть смогла только в тот момент, когда почувствовала, как его горячие ладони легли ей на спину.
— Ты в порядке?
— Да. Я не хотела так вести себя, я просто…
— Я должен ехать, Эмма. Понимаешь? Если мы хотим разобраться со всем этим, то нужно действовать. Ты побудешь тут…
— Я понимаю.
Эмма отошла от Зеда, чувствуя, как тревога снова подступает. Наконец-то завернув, так и продолжающую течь из крана, воду, Эмма отвернулась в сторону душевой кабинки.
— Я, правда, понимаю.
Зед постоял еще несколько секунд, а потом вышел. Эмма несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, чтобы вновь не подастся панике. Она все понимала, и знала, что это необходимо, но все равно было страшно остаться без Зеда.
***
Он должен был это сделать. Должен уйти, не смотря на страх в глазах Эммы. Чем раньше он займется поисками дочери Рона, тем скорее покончит с Дорианом. И тем скорее Эмма окажется в безопасности. Но Зед и не думал, что оставить Эмму, окажется так сложно. То, как она смотрела на него, когда только проснулась… Это выворачивало наизнанку. Он не хотел ничего чувствовать. Не желал иметь кого-то, кто сделал бы его уязвимым. Не на войне, не на жизнь, а на смерть. Не тогда, когда с помощью этой уязвимости его можно поставить на колени. Он наивно полагал, что уже никогда ничего не почувствует. Что он похоронил все хорошее, что было внутри него еще шесть лет назад. Но оказалось, что обманывал сам себя.