— Ты должна помочь мне Эмма. Чем быстрее мы все выясним, тем раньше все это закончится. Тебе нужно потерпеть еще немного. Сейчас ты соберешься, и мы переедем в другой отель. Не стоит жить подолгу в одном месте. Тем более мы уже достаточно тут помелькали, чтобы нас можно было опознать по фотографиям. Так что разумно переехать. Мы заселимся в другой отель, а потом я снова уеду. Но я вернусь, как только смогу, будь уверена в этом.
Эмма молчала. Да и что она могла сказать. Что готова сорваться с места и повиснуть у него на шее. И умолять не оставлять ее. Рассказать о том, как ей страшно. Как ей нестерпимо страшно, когда рядом нет его. Что ее ночные кошмары не отступают до самого утра, словно знают, что Зеда нет рядом, и никто не сможет спасти ее. Она могла бы ему рассказать обо все этом. Но разве он не знал этого сам? Он знал.
Может поэтому он стремительно встал с дивана и, обойдя столик, сел рядом с Эммой. Он не прикоснулся к ней. Просто поставил локти на свои колени и уронил на них голову.
— В отеле ты в большей безопасности, чем если бы отправилась со мной, – через какое-то время, вскинув голову и глядя на нее, произнес Зед.
— Я понимаю.
— Эмма… - он сглотнул, словно слова давались ему с трудом, или он не мог подобрать правильные. – Ты все, что осталось. Больше ничего. Все что у меня есть – это ты. Я не могу тобой рисковать.
Каждое его слово забирало остатки ее самообладания. Он сказал это и будто сам удивился тому, что открыл. А потом будто принял это и расслабился. А Эмма едва могла дышать. И в тот момент, когда он произнес эти слова, что-то случилось с ней. Неподъемная тяжесть в груди ослабла, дала трещину. Не исчезла совсем, но уже не душила. Эмму захлестнули эмоции, и она задышала часто и отрывисто, как после бега. А уже в следующую секунду рванулась к Зеду и обхватила руками за шею.
Наверное, это было безумием. Может в ней говорил страх и надежда. Может, все это было результатом напряженных дней и ночей без него, наполненных страхом. Эмма не знала. Но когда она сама, первая коснулась губами его губ, когда он застонал и обнял ее, когда от ее очередного поцелуя он вздрогнул всем телом, Эмма поняла что случилось. И держать это в себе она была не в силах.
— Я тебя люблю, – прошептала она, боясь смотреть ему в глаза, и поэтому спрятав лицо в изгибе его шеи. – Я тебя люблю…
Она почувствовала, как пресеклось его дыхание, как напряглись все его мышцы. Она боялась, что он оттолкнет ее в ту же секунду, но Зед этого не сделал. Он продолжал напряженно сидеть и сжимать ее в своих объятиях. А потом отстранился немного, обхватил ее лицо ладонями и посмотрел ей в глаза. Он долго смотрел на нее, молча, и только глаза его о чем-то беззвучно кричали. Наконец, он кивнул и закрыл глаза.
— Когда-нибудь… - с болью в голосе произнес он. – у меня будет право ответить тебе тем же. Когда-нибудь, Эмма…
Эмме и не требовалось больше. Это все что она хотела в эту минуту. Надежду…
20 глава
Другой отель лишь немногим отличался от предыдущего. Третьесортное заведение, предназначенное в основном для тех, кто желает снять комнату на ночь. Никакой строгости в проверке документов, да и регистрация постояльцев лишь видимая. Но в их случае с Эммой это было только плюсами.
Эмма молчала всю дорогу, только иногда как-то встревоженно поглядывала на него. Она не спрашивала ни о чем, и когда они заселились в номер. Зед бросил их скудные пожитки на пол и прошелся по комнате, заглянул в ванную, затем вернулся к Эмме.
— Голодная? — спросил он, помня, что она плохо ела.
Эмма покачала головой.
— Это был скорее риторический вопрос. Я знаю, что голодная. Я закажу еду. И пока ты ешь, схожу в магазин. Я заприметил его, когда мы подъехали. Он через дорогу. Куплю тебе что-то, на случай, если ты снова побоишься выходить. Эмма…
Она стояла неподвижно, но когда Зед протянул руку к ней, подалась к нему и прижалась. Он знал, что должен уйти снова. И она это знала. Но вряд ли понимала как это трудно для него. Но еще труднее сейчас ему было подобрать слова, чтобы как-то упокоить ее. Да и были ли эти слова. Что он мог сказать? Ничего. Только обнять ее и позволить себе на несколько минут забыть обо всем, что было кроме них.
Зед не мог понять, в какой момент все изменилось. Когда ему перестало быть все безразлично. Или вернее когда его целью в этой гонке стало что-то кроме холодной мести. Потому что именно такой она и была. Его месть успела остыть. Заморозив и его душу заодно. А теперь… Теперь она кипела в нем вместе с кровью, пока он обнимал Эмму. И это было плохо.