Но знаешь, кого не будет в этой схеме, Рон? Тебя. Как думаешь, твоему хозяину понравится, что ты обманывал его? Он узнает, что ты вовсе не немой. И что именно ты вытащил меня из того подвала. И что ты роешь под него. Раскинь мозгами, кто выбывает первым из игры? Я и Эмма? Или ты? Мы оба знаем ответ. И ты так и не узнаешь, что случилось или случится с твоей дочерью. Хотя нет, Рон. Ты знаешь. Просто пойди и посмотри на Эмму, долбаный ты сукин сын. Вот тебе наглядный пример. Так что даю тебе ровно минуту, чтобы сказать, где Эмма. И тогда быть может, мы заново обсудим условия, и попробуем спасти твою Кармен.
Зед нажал на отбой прежде, чем Рон успел ответить. И начался отсчет.
Зед стоял, сжимая в руках телефон, и почти не дышал. Он поставил все. Он не может проиграть.
24 глава
Стараясь не поддаться ярости, Зедекиа сильнее сжал руль, сосредоточенно глядя вперед. Необходимости в такой внимательности не было. Насколько хватало взгляда, не было ничего, кроме вымершей высушенной земли, с редкой пожухлой травой. Если бы не накатанная колея, Зед бы ни за что не нашел то место, где Рон скрылся вместе с Эммой. Но к счастью, колея была, и он ехал на возможно быстрой скорости. Зед понимал, что это может быть ловушкой. Кто знает, после того, как Рон сообщил, где их найти, он мог связаться с Маркусом Дорианом и там сейчас его ждет не только Эмма.
Но выбора все равно не было. Он должен туда добраться. Это было безрассудством, снова поверить Рону. Но у него в руках Эмма.
Он вспомнил тот момент, когда Рон перезвонил. И как у Зеда едва не подогнулись колени, когда тот сказал, куда нужно ехать. Потому что все сказанное Зедом до этого было в большей степени игрой. На деле все оказалось бы гораздо сложнее, чем он представил Рону. И все же это сработало. И даже если Рон не сдал их Дориану, надо будет решить вопрос доверия раз и навсегда. Настало время прекратить играть в кошки-мышки. Они подобрались слишком близко, и у них ни одного права на ошибку. Они либо действуют вместе, чтобы задавить Маркуса. Либо расходятся в разные стороны и действуют каждый сам за себя.
Зед подумал, что было бы лучше увезти Эмму. Он мог бы скрыться с ней так, что их не нашли бы даже самые лютые ищейки Дориана. На земле столько мест, куда бы он смог отвезти ее. Он бы забрал ее и держал ее в безопасности. Всегда.
Холод прошелся по его позвоночнику, когда эта мысль пришла к нему. Он остудил ярость, что горячила его кровь в течение последнего часа. Впервые за много лет Зед подумал о том, чтобы просто уехать. И это наполнило его разочарованием. Во всем, что он делал. В нем самом. Потому что его цель отомстить было единственным, что держало его на поверхности. Это был единственный способ остаться в живых. Так что за мысли лезут ему в голову? Когда наступил тот момент, что месть стала второстепенной. Зед знал ответ. Когда Эмма доверила ему свою жизнь. Она делала это каждый день. Зная о нем так много. Он сам рассказал ей, что по его вине погибли жена и дочь. По его вине сама Эмма подверглась изнасилованию. И сейчас, она была в руках Рона, потому что Зед оставил ее одну. И, тем не менее, она верит в него. Она сказала, что любит…
Зед на секунду зажмурился, от боли, что с недавних пор подтачивала его изнутри. Это была не та боль, которой его щедро одаривали сподручные Дориана. Это была не та боль, что сопровождала его со дня смерти жены и дочери. Это была боль, которая появилась в тот момент, когда Эмма сказала ему, что любит.
Зед понимал, что не стоит придавать такое значение этим ее словам. Эмма прошлая через такой ужас, оказалась с чужим человеком, вынужденная оставаться с ним на протяжении долго времени и полностью от него зависеть. Каждый день она пребывала в страхе, что их найдут. Многие бы сошли с ума. Но Эмма выжила, она старалась жить каждый день. И, возможно, ее чувства – это просто способ остаться жить для нее. Когда-то Зед выбрал месть. Эмма же – любовь. Скорее всего, это пройдет, как только все закончится. Возможно, так и будет. И Зед поймет.
Но сейчас, пока ехал к ней, больше всего желая увидеть и обнять ее, Зед позволил себе верить. И чувствовать. Скоро он возьмет все под контроль. И чувства и мысли. Но не сейчас. Зед позволил себе представить, что когда-нибудь сможет увидеть ее улыбку. И чтобы в этот момент улыбнулись и ее глаза. Он хотел бы увидеть ее среди цветов, и наблюдать, как она составляет букет. Зед хотел бы узнать, как она делает миллион вещей, которые совершает человек за свою жизнь, даже не придавая этому значения. Ест мороженное, готовит, делает покупки, наносит помаду, играет с собакой, украшает дом к Рождеству. Как разворачивает подарки: поспешно рвет бумагу или осторожно открывает яркую обертку.