Эмма зажмурилась. Перед глазами снова предстала та картина на озере, когда отец рыбачил вместе с Дорианом. Он должен был искать свою дочь. Но что-то всегда было важнее ее. Для всех есть что-то важнее ее самой. И для Зеда тоже.
Его месть за жену и дочь, за не родившегося сына. Но был ли у него выбор? Ведь даже она сама стала частью этой мести. Стала жертвой в чужой войне.
Хотела ли она смерти того, кто сделал это с ней. Эмма не знала. Возможно, она вздохнула бы с облегчением, просто узнав, что Дориан и те, кто изнасиловал ее, мертвы. Но хотела бы она столкнуться с ними лицом к лицу и сделать это собственными руками? Однозначно, нет.
Может быть, Зед прав. Ей надо включить телефон, набрать номер и оказаться подальше отсюда. Эмма попыталась заставить себя сделать это и снова потерпела неудачу. Застонав, отложила телефон и закрыла лицо руками. Грудь сдавило от переполнявших эмоций.
Она не могла. Зед будет зол, ведь она обещала ему.
И он был прав. Конечно, прав. Никто не знал, чем закончится этот день. И самым худшим сценарием для нее было оказаться в руках чудовища по имени Маркус Дориан. А если все они там погибнут. И Зед, и Рон и девушки с аукциона, включая Кармен.
***
Спустя несколько часов стало так темно, что Эмма не могла рассмотреть свои руки. Она могла бы зажечь лампу от генератора, но не могла. Страх и напряжение сковывали все тело. Горло словно перетянуло веревкой, и Эмма не могла спокойно вздохнуть. Время тянулось слишком медленно. Ей казалось, что прошло несколько дней, а не часов с тех пор, как Зед и Рон уехали.
Уже несколько часов Эмма прокручивала в голове всевозможные варианты финала этого бесконечного дня и вообще всей этой борьбы, длившейся много недель. Она устала. Так устала. И ее тошнило от страха, жары и голода. Она не ела весь день, хоть и пообещала Зеду поесть. Она чемпион по нарушенным обещаниям. Она боится и не может решиться сделать хоть что-то, хотя дала обещание быть сильной. Она не позвонила, чтобы обеспечить себе безопасность, нарушая еще одно обещание. Она не проглотила ни крошки, хоть Зед и просил ее поесть.
Эмма снова взяла телефон и провела пальцем по кнопкам. Постаралась дышать глубже, почувствовав, что не хватает дыхания, но горло перехватило неприятным спазмом.
— Я позвоню, - прошептала она. — Позвоню. Я должна…
Но Эмма продолжала сидеть и сжимать в руках злополучный телефон, ненавидя его так сильно, словно именно он сломал ее жизнь, разделив на «до» и «после»…
Может и правда, потому что это может произойти, если она наберет номер и скажет заветное «Томас»
Эмма зажмурилась, в который раз за этот день. Это не изменило абсолютно ничего, потому что в хижине было темно. Но потом Эмма обратила внимание на ужасающую тишину. И вопреки любой логике, она нашла в этом успокоение. Эта мертвая тишина стала спасением и оправданием сидеть неподвижно, позволяя тому времени, оставшемуся ей на принятие решения, утекать, принося облегчение на грани истощения. Все ее тело затекло и словно застыло, разум потерял остроту восприятия.
Она не знала, сколько времени она так просидела. Несколько минут или еще несколько часов. Эмма даже не могла понять сжимает ли она все еще телефон в руках или он давно выпал из них на пол.
В какой-то момент Эмме показалось, что прошло уже так много часов, что страх коротко кольнул ее мыслью, что Зед, вероятно уже не вернется. Но вопреки чувству самосохранения, Эмма еще больше потеряла интерес к телефону, который мог быть ее спасением.
Глупая, глупая, трусливая Эмма. Разве такая женщина могла бы быть рядом с Зедом? Под закрытыми веками Эмма увидела его. И их последний разговор. Он хотел для нее безопасности и надежды. Она хотела всего этого с ним. А она подвела его. Снова… Возможно он не вернется. А может он вернется и, увидев ее здесь, будет разочарован в ее глупости и трусости.
Она должна позвонить. Хоть раз показать ему, что достойна. Что может быть сильной.
Эмма открыла глаза. Почувствовала, что телефон все еще в ее руках. Наконец-то вдохнула глубоко и размеренно. И нажала на кнопку включения телефона.