Эмма… Нет. Он не может и не должен думать о ней сейчас. Не сегодня. И может быть и не завтра. Он не мог сожалеть о том, что она далеко. Он не хотел сожалеть. Так было правильно. Он должен был сделать это давно. Еще тогда, когда понял, что ее отец им не поможет. Но теперь он все сделал правильно. Это был единственный шанс на спасение для нее. Зедекиа Сандер никогда не верил, что именно он воспользуется тем звонком. Он принял эту помощь от старого друга. От того, кого он однажды спас во времена его службы в полиции. У Зеда осталось не так уж много друзей.
Но были те, кто по-прежнему считали его своим другом. Зед старался не обращаться к ним, порвал все связи. Но как оказалась, он все еще нуждался в друзьях. И оба раза он обращается к ним, чтобы спасти девушку, которая по ошибке вошла в его жизнь. Ошибка, которая разорвала жизнь Эммы в клочья.
Зедекиа просто надеялся, что когда-нибудь, он сможет, глядя на нее, не вспоминать ту ночь, когда забирал ее из лап Дориана, истерзанную его тремя прихвостнями. Маленькую Эмму, которая мечтала иметь собаку, без титулов и родословной. Хотела жить в общежитии со студентами, а не в охраняемой квартире. Работала в цветочном магазине, наполненном ароматами и свежестью. Она сохранила эту Эмму, несмотря на то, что отец организовал ее похищение, а может именно это сделало девушку такой. То те ублюдки, что изнасиловали ее, убили ту Эмму. Другая Эмма прячется под кроватью, нуждается в защите и боится оставаться одна. Она хочет быть сильной, но не может, и стыдится этого. Ее глаза наполнены грустью и темным сожалением, но в которых вспыхивает надежда, когда Эмма смотрит на него. Она смотрит на него как на целый мир и это самое тяжелое бремя, которое нес на себе.
Он не знал ту другую Эмму, светлую девушку из прошлого. Он знает Эмму сейчас, и теперь, когда она далеко и в безопасности, когда его собственная жизнь снова превратилась в какую-то игру, и он не знает куда двигаться дальше, он может признаться самому себе: он любит Эмму. И сейчас, когда он закрыл глаза, чувствуя смертельную усталость, может быть это вина раны в руке, Зед видел ее за закрытыми веками. Зед был не против. Он вспоминал, как она смеялась, когда он купил для нее яблоки. Может быть, он больше никогда не увидит ее снова.
О ней позаботятся. Она сможет поправиться, обрести силу, которой лишилась. У нее будет новый дом, новое имя, новая жизнь, если она захочет. У нее будет достаточно денег, чтобы открыть новый цветочный магазинчик или просто иметь свежий букет в ее доме каждый день. Каждое ее плохое воспоминание будет заменяться новым и хорошим, наполняя ее жизнь новыми днями, неделями, годами.
Если она захочет, она сможет связаться с родителями. И Зед сделает все возможное, чтобы это было безопасно для нее. Даже если ему придется иметь дело с Ронами и Мартами хоть сотни раз. А если после всего он останется жив, может быть он сможет найти ее, может быть она захочет найти его…
Нет! Нельзя думать об этом. Он заставил ее уехать. Она начнет все сначала. Ей не нужен мужчина, который олицетворяет все самое страшное, что случилось с ней. Кто не сумел уберечь свою семью, не смог отомстить за них, и даже покой обрести не смог. Чья душа как в агонии бьется каждый день. И только Эмма заставляла его сердце и душу больше не гореть. Ему нужна Эмма. Но Эмме он не нужен. По крайней мере, не сейчас.
* * *
Зедекиа не знал, заснул ли он или потерял сознание, но пришел в себя в тот момент, когда машина остановилась недалеко от хижины. Кругом стояла непроглядная тьма. Было практически невозможно рассмотреть покосившийся дом, наполненный такой же чернотой.
Зед не сразу понял, почему стало так трудно вздохнуть, а потом осознал, что в груди образовался какой-то спазм, и почти физическая боль растеклась под ребрами. Эммы нет.
Он слышал, как Рон что-то говорит людям, которые оставались охранять дом, давая им отбой. Зед напрягся, они не должны были быть здесь. Им было приказано уйти, как только Эмму заберут. Возможно, они поняли неправильно. Мысли в голове Зеда путались.
Эммы нет.
Рон открыл дверцу машины с его стороны, положил здоровую руку Зеда себе на плечо, обхватил торс, помогая выбраться наружу. Кармен ругалась последними словами, требуя освободить ее немедленно. Такой шум был каким-то противоестественным в этой темноте и тишине вокруг. И почему-то Зед слышал многократное эхо.
— Давай, мужик. Сейчас подлатаем тебя, - подбадривал Рон. — Но сперва, доведем тебя до койки.
— Эмма…
— Да в порядке она, твои ребята сказали, вела себя как мышка. Ты не нагнетай. Не такая уж она и размазня. Предлагала сбежать, чтоб не дай бог я тебя не пристрелил, – рассказывал Рон, и Зеду показалось, что он слышит симпатию в его голосе.