Лейтенант Тулькубаев в общении с людьми деликатен до застенчивости, стеснительности.
Но товарищи знают, что он может быть и требовательным, непримиримым.
Джезказган хоть и растущий город, но и не такой большой. Что бы ни произошло, секрета не утаишь. Стало известно и о том, что в праздник напился один из сотрудников. Правда, у себя в общежитии, и не хулиганил, и никого не оскорблял, но был пьян основательно.
— Надо разобрать на бюро, — предложил Ерканат.
Нашлось немало возражений: хороший парень, в первый раз это, в конце концов ничего же не произошло. Некоторые говорили, что если сам Ерканат спиртного не признает, так не значит же это, что другим и рюмки выпить нельзя. Как же парень будет работать после такого разбирательства — позор же!
— Разве дело в одной рюмке? Человеческое обличье терять нельзя, — твердо возразил Ерканат. — Разберем на первый раз, чтобы второго не было. А как ему работать? Хорошо работать, лучше, чем раньше.
И разобрали провинившегося на бюро, и строго наказали, и работать он стал лучше, чем раньше.
Когда с трибуны областной комсомольской конференции среди других фамилий, предлагавшихся для избрания делегатами на XVIII съезд ВЛКСМ, Ерканат услышал свою, он растерялся. Что сделал он? Работал, старался работать хорошо. Так ведь все его товарищи делают то же самое. Ведь остальные делегаты — шахтеры, строители, животноводы, медеплавильщики — имеют правительственные награды, имена их известны не только в области, но и в республике, даже в стране. Ерканат Тулькубаев от них не отстает. Он отличный работник уголовного розыска, признанный вожак молодежи. Его знают многие. Хорошо знают его члены оперативного комсомольского отряда, где он самый непосредственный участник многих начинаний по охране общественного порядка. Знают его в городах и аулах области, где он принимает участие в различных рейдах. Знают его те, к кому обращался он при раскрытии преступлений, кто помогал ему.
...После съезда возвращался Ерканат в родной Джезказган, переполненный впечатлениями. Опять за окном вагона теперь уже знакомые подмосковные перелески. Впереди родная степь, вроде бы такая бесприютная, такая необозримая для глаз непривычного человека, а ему родная и понятная.
Впереди встреча с друзьями, с теми, кто послал его на комсомольский съезд. Есть о чем рассказать делегату Тулькубаеву. Конечно же, спросят его — что же самое главное узнал ты там, в Москве, Ерканат? Трудно ответить на этот вопрос. Пожалуй, самое главное — чувство сопричастности к делам, подвигам, свершениям тридцати восьми миллионов своих сверстников-комсомольцев.
Говорят, в жизни каждого человека есть своя главная вершина. Так ли это? Ведь за одной преодоленной высотой открывается другая, более высокая, а потому трудная. Она и есть самая главная сегодня.
Он знает свою главную высоту, к которой будет стремиться всеми силами, всем существом. Она обозначена в речи на XVIII съезде ВЛКСМ почетного члена Ленинского союза молодежи Леонида Ильича Брежнева, который сказал: «Вам предстоит довести до полной победы великое дело, начатое вашими дедами и отцами. Будьте же их достойной сменой, высоко несите знамя коммунизма!»
Берегись автомобиля
Над летным полем Внуковского аэропорта сеял мелкий дождичек, жадно съедавший последние лохмотья пепельного снега. День был бы совсем серым, если бы не пьянящий запах прошлогодней травы, оттаивающей земли и еще чего-то совсем неуловимого.
— Весной пахнет, — сказал, торопясь к трапу мощного ТУ-154, озабоченный чем-то гражданин с распухшим портфелем, по виду командировочный.
Самолет пробил хлопья облаков. Они растаяли, оставив на иллюминаторах строчки брызг. Наверху нет ничего, кроме бескрайнего неба и слепящего солнца. Под крылом самолета клубятся белые горы, холмистые поля.
— Наш самолет следует на высоте семь тысяч метров, температура в салоне плюс восемнадцать, за бортом минус сорок два градуса, — говорит стюардесса, проходя между рядами кресел.
Стюардесса уже два года летает по многим трассам: сколько пассажиров пришлось ей повидать за это время! Она уже давно привыкла по мельчайшим деталям определять не только профессию или характер, но даже биографию пассажиров. Это стало своеобразной игрой, развлекающей в скучном рейсе.
Вот тот в синем двубортном костюме с пузатым портфелем из свиной кожи, наверняка, хозяйственник. Летал в Москву выколачивать что-нибудь для своего завода. По тому, как любовно поглаживает свой необъятный портфель, ясно: выколотил!
А эта женщина с ребенком — наверняка жена военного и летит домой. До трапа ее провожала мать и все всхлипывала: