Оказалось, что может. Только в таком случае облигации имеют разные купоны. Правда, вероятность такого совпадения, тем более в одном городе, ничтожно мала. И тем не менее она, как оказалось, возможна.
Так и не узнал инженер П., в каком страшном деле его могли заподозрить. Не узнали ни его сослуживцы, ни родственники.
Итак, неудача. Но ведь весь поиск и состоит из таких вот неудач. Просто одно из направлений оказалось ложным. Значит, нужно идти другим путем.
Утром того же дня во двор многоэтажного здания, что на Советской улице, зашел прохожий. Самодельная шайба, пущенная рукой центра нападения дворовой команды, попала ему под ноги. Короткий удар — и шайба снова у нападающего. Это покорило мальчишек сразу же, нужно быть настоящим спортсменом, чтобы ударить так точно сходу. Еще через несколько минут ребятам казалось, что они уже давным-давно знают этого невысокого человека со смешливыми искорками в глазах.
Когда закончилось детальное обсуждение перспектив сборной двора на призовое место в районном первенстве, оказалось, что симпатичный прохожий знает нескольких игроков сборной Союза. Потом разговор зашел вообще о делах, к хоккею непосредственного отношения не имеющих, но тем не менее довольно интересных.
— У нас недавно в соседнем дворе милиция была, — сообщил самый младший хоккеист. — Веревку со столбов сняли и с собой увезли. И зачем им веревка?
— И не веревку вовсе, — тут же поправил другой, постарше. По всему было видно — он не только капитан сборной двора, но и вообще самый авторитетный среди ребят товарищ. — Только кусочки, а саму веревку жулики унесли. Вон, Сережка сам видел, как уносили.
— Это какой Сережка? Из четвертого подъезда, что ли?
— Нет, с третьего. Со второго этажа.
Дверь майору Светлову, а им-то и оказался прохожий «спортсмен», открыл вихрастый паренек, с озорными, любопытными глазами.
— Здравствуйте. Вам кого? — вежливо поинтересовался он. — Мама скоро придет. Папа на работе.
— Это хорошо, что скоро придет мама. Подождем. Но мне не только с ней, но и с тобой поговорить надо. Можно? Тебя ведь Сережей зовут?
— Ага. А что такое? Я ведь... — видимо, Сереже припомнилось разбитое вчера во время матча стекло, а может, еще какое-нибудь прегрешение.
— Ничего, ничего, — доброжелательно успокоил его неожиданный гость. — Ты парень взрослый, и поэтому буду говорить с тобой прямо. Я из уголовного розыска. Ты нам сможешь очень помочь. Нас интересуют те самые жулики, которые срезали веревку во дворе...
Еще через четверть часа черная «Волга», прокатиться на которой мечтал Сережа, увозила его с взволнованной мамой. Машина затормозила у подъезда дома, где расположен тот самый таинственный уголовный розыск, о котором Сережа столько читал. Больше всего сейчас ему хотелось, чтобы двое или хотя бы один из его знакомых видели, как он входит в подъезд.
Вечером все сотрудники уголовного розыска были в сборе. Один за другим они сообщали о результатах дня. Благовидов сосредоточенно вычеркивал из блокнота отработанные версии, линии поиска. Их становилось все меньше. Значит, круг сужался.
Фотографию одного из подозреваемых и опознал Сережа с улицы Советской.
— Это Герман Патрушев, — докладывал на совещании начальник Свердловского уголовного розыска. — Подозревался и ранее в грабеже и краже. Но доказательств не было. Хитер, осторожен, изворотлив. Имеет близкие знакомства с ранее судимыми. Сейчас учится на курсах шоферов.
Особое внимание всех присутствовавших привлекло то, что особенно тесно Патрушев был связан с Владимиром и Георгием Коровиными, Арнольдом Щекалевым. Все трое были судимы. Однако урока из прошлого, по всему видно, не извлекли. Каждый из них работал от случая к случаю, больше для того, чтобы не привлекать к себе внимания участкового. Заработков от такой «трудовой деятельности» было немного, а пьянствовала вся компания частенько, да и по другим данным в расходах не стеснялась.
— Хочу подчеркнуть, — сказал начальник уголовного розыска в заключение, — со дня происшествия на улице Крылова эта троица друг с другом не встречалась. Почему такое резкое изменение в привычках? Да и мальчик одного из них опознал. Весьма убедительно для подозрения. И все же окончательное решение принять нельзя. Маловато данных. Будем работать.
Этой ночью спать не пришлось. Каждый полученный факт проверялся и перепроверялся. И здесь действовал железный принцип — всякое сомнение толкуется в пользу подозреваемого. Но сомнений оставалось все меньше и меньше. Достали образцы почерка всей четверки. Сравнили их с тем, который значился на записке, приколотой на заборе. Вывод экспертизы был единодушным: записка, снятая с забора дома на улице Крылова, и письмо, заканчивавшееся подписью «Г. Патрушев», написаны одной и той же рукой.