Аркадий Козлов
Трудное детство
Глава 1. Чужие планы в действии.
Козлов Аркадий Владимирович©. All rights reserved. Все права защищены и любое использование с коммерческими или другими целями запрещены и допускаются только с письменного согласия автора лично.
Глава 1. Чужие планы в действии.
Я посмотрел на дозиметр и показал его Саоку, вроде чисто, грязную зону пробежали. Несильный ветер слегка теребил листья деревьев и кустов, которые зеленым покровом укутывали развалившиеся здания полузаброшенной Каяны. Из ворохов растительности доносились прерывистые и мигающие пения птиц, а кроме звуков птах старые конструкции и растительность вокруг них, оживлялись шорохами существ и стрекотаньем насекомых.
Двигались мы аккуратно, периодически осматривая ближайшие дома, ступали максимально тихо и осторожно, старались остаться незаметными и не распугивать местную фауну. Для этого поверх одежды на каждом из нас присутствовала еще невесомая накидка с серыми, коричневыми и зелеными лентами, дополнительно маскирующая нас. Разговаривать старались меньше, и чаще знаками передавали мысли или предлагали направление движения.
Хотя Саок только на охоте такой тихий, а как отойдет от выбранного места, где не желает лишний раз отпугивать предметы охоты, то сразу меняется. И чаще ищет повода нарваться.
Наша охота представляет собой странный процесс, мелкие существа, на которых мы охотимся ради заработка, такие как хвостатые грызуны зуеки, землеройные вляющи, или ящерицы наусы, обладают невероятно хорошей маскировкой и стремятся спрятаться от смертельной угрозы, которую для них мы представляем. Поэтому никогда на глаза не показываются, а в развалинах, и кустах эти существа всегда имеют преимущества для того, чтобы спрятаться.
Немаловажно и то, что каждый вид существ уже большее ста лет живет в условиях ускоренной общевидовой эволюции, направленной на совершенствование биологического строения, биохимии и в конечном счете успешности вида, поэтому каждый грызун, каждая птаха, постепенно от поколения к поколению уменьшает заметность, приобретает большую ловкость, силу, ум, а кроме того, каждый зверь подвергается индивидуальному развитию от взаимодействия с комплексом, которое тем весомей, чем удачливее представитель.
Поэтому для обычного человека, без малейших усилений, приобретенных в комплексе, подобные существа оказались бы полными невидимками, причем опасными. Про деформацию среды мне еще давно рассказал отец, и я тогда забыл разговор, так как на тот момент, подобный вопрос для меня актуальности не представлял, но постепенно попав в другие условия вспомнил.
Мы как вид не развиваемся, но и с нами не все так просто. Пожалуй, особенно со мной и с Саоком, но с Саоком в большей мере.
Путь преградило здание, которое уходило вправо и влево достаточно далеко и Саок не стал его обходить, а ловко подпрыгнул на высоту трех стандартов, ухватился пальцами за выступы, и далее без какой-либо страховки вскарабкался по стене и нырнул в проем-трещину, находившуюся на высоте около восьми стандартов (8,37 м).
Я забрался следом за ним, цепляясь пальцами за неровности старой бетонной плиты, и проверяя, чтобы под них не попались живые кусочки. Упасть я здесь не боялся, т.к. при соскальзывании всегда можно резко оттолкнутся от стены и упасть на соседнее дерево в двух с половиной стандартов от меня (2,67 м).
Впрочем здесь забраться не сложно, в бетоне имелось достаточно выемок, за которые можно уцепится. Проникнул в здание и сразу соскользнул по стене вниз в темноту, следуя за товарищем. Затем еще ниже в подвал. Света едва хватало, но глаза приспособились и к такому. – Вечно Саок выбирает путь подурней! – Подумал я. И пройдя какой-то подземный лаз, мы вынырнули в тени густой листвы, а затем приостановились.
Перед нами возникло открытое место, и мы осмотрелись, солнце яркими косыми лучами пробивалось сверху сквозь зазор неправильной формы и слепяще освещало небольшую часть дороги, создавая контраст тьмы и света. Этот яркий свет на короткий момент ослеплял всех, кто на него натыкался и закрывал окружающее в тени. Впрочем, мое зрение уже работало немного иначе, чем у обычного человека, поэтому я лишь ощутил еле заметное затруднение.
Я остановил Саока:
– Смотри какое место.
– И что в нем особенного?
– Ты что-нибудь видел вокруг, когда вышел и наткнулся?
– Все, что ты имеешь в виду.
– У наших зверей зрение в любом случае гораздо хуже, они ослепнут и не увидят сетей, если мы их поставим.
Саок, повернулся к лесу, затем обратно к поляне и ярким лучам. Я тоже оглядел, где мы находимся, вокруг стояли толстые стволы деревьев, которые проглядывали сквозь дремучие кусты, за зарослями справа и слева, а также позади стены с зияющими пятнами темноты– проходами в здания, которые раньше служили окнами. Присмотревшись, Саок про себя согласился, что звери, выходя из логова возможно будут ослеплены на короткое время, если конечно зрение играет заметную роль в их жизни. И продолжил.