Я вспомнил тот день, когда Лаик сам на меня вышел.
Мы, это я, Гия, Киап и Лиер, в очередной раз добрались до Каяны на автобусе, и собирались уже войти, тащили с собой доску с парусом, чтобы покататься, как на входе меня остановил Доид (один из крышуюших).
– Погодь молодняк, ты, ты и ты можете идти, а к тебе Маик есть хорошее предложение, но надо дождаться человека, ты вот иди пока туда, к будке, и посиди с полисменом за столиком под навесом.
– А в чем дело, – тут же спросил я, – какие ко мне вопросы? Я выполняю соглашение. Отдаю положенное, скидываю скрины статов. – Первая мысль была то, что Вета все-таки подала заявление и теперь меня переводят. Киап и Лиер, которые находились в курсе о моих проблемах сочувственно взглянули.
– Мы подождем с Маиком, сказал Киап.
– Ну смотрите. Да, Маик и без шуток, ты иногда бывает дёргаешься, побежишь – догоню и оборву уши. – После чего Доид отвернулся и отошел.
Мы подошли к навесу и расположились недалеко от него.
Киап посмотрел на меня и сказал, – я бы предложил тебе скрыться в развалинах, но ты знаешь это не вариант, захотят найдут в раз, с хорошим обнаружением это полчаса лету трех полицейских вертолетов, а может и одного. Хотя кроме Лаика и Роера там у них сильных обнаружителей нет.
Остаток времени прошло в молчании, затем послышалось стрекотание вертолета, который через минуту приземлился.
Оттуда вышел полицейский, который, подойдя, безошибочно выбрал меня, послышалось – Привет Маик, – и затем он мотнул головой к столу, приглашая следовать. Я пошел за ним, а дежурный при нашем приближении тут же испарился. Мы сели. Полицейский пододвинул ко мне вазочку с конфетами и фруктами и сказал угощайся, и тут же налил компота в стакан из стоящего рядом графина. Затем открыл коробку со льдом и пододвинул тоже.
Я взял стакан и немного отпил, – если это приглашение в приют, то может туда сразу надо было, – промелькнула в голове шутка.
Но слова полицейского меня немного сбили.
– Ты хороший парень Маик, а с теткой тебе не повезло, я тут немного разобрался в твоей ситуации. Жизнь к тебе несправедлива. Я поговорил с твоей тетей, от тебя она отвяжется, также предупредил, что кое-что, из ее методов воспитания типа регулярных оплеух не соответствует положениям ювенальной юстиции о воспитании детей. Поэтому она не будет тебя отдавать в приют, а с удовольствием оставит тебя на ближайшие пять – шесть лет у себя.
– Как здорово?
– Очень здорово, спасибо. – Сказал я осторожно.
– Пустое.
– Ты прямо поразил меня Маик, ты такой смелый, переночевал два месяца здесь.
– Три.
– Что три?
– Три месяца.
– Вот, даже три месяца ночевал в развалинах, где иногда снуют опасные твари.
Мы, конечно, их вычесываем, но пойми правильно, вокруг частные охотничьи угодья, с которыми мы ничего не имеем права делать. И сам понимаешь, несмотря на все меры просачиваются.
А твоя решимость честное слово меня поразила. Но больше такого не будет. Ты уж извини. Вете на тебя наплевать, но я такого больше допустить не могу. Никаких ночевок больше.
– Но как? Не надо. Честно говоря, на ночевки в Каяне у меня прорабатывались свои планы, ночевки позволяли увеличить доход и постепенно сделать меня сильнее. Я еще не понял, что лучше укрепить разум, чтобы не было повторов как в одну из ночей, когда был полностью обезволен, или меткость и прочие сопряженные характеристики. Но оставаться на ночь мне необходимо.
– Не надо. Честное слово, большое спасибо, что вы вмешались в мои домашние дела, но прошу не надо запрещать ночную охоту.
– Не могу, обязан. На подслащу тебе утрату, понимаю, ты хотел приподняться. Но сам отец и своему сыну запрещаю такое, почему я должен разрешать это тебе?
Я посмотрел в его добрые глаза, и отвернулся.
– У меня другая ситуация.
Некоторое время он помолчал. Затем сказал. – Есть один вариант.
– Маек, ты смышлёный и умный парень, пожалуй, я придумал, как помочь тебе вырасти, правда о нашем разговоре ты никому, понял.
– Да.
– Иначе у меня образуются неприятности по службе.
– Хорошо.
– Вот так, я с удовольствием тебе помогу вырасти, тут есть один вариант. У меня есть сын, твоих лет, и как сын полицейского он имеет определенные льготы, ты мог бы ходить с ним. В этом случае он будет твоим начальником. Отчисления в этом случае будут, но не тресту охраны охотников, а к нам, в полицию. И они будут другие. Половину сможешь оставлять себе. Мой сын будет поступать также. Предъявлять скрины на входе ты уже не будешь, их ты будешь отправлять мне, а я тебя также проведу по документам как своего ребенка. Понял?