– Можно, но совсем вручную ты ничего не сделаешь, поэтому все что делает комплекс это не вручную, а все что люди, с машинами или нет это вручную. Лиер согласись.
– Лиер солидно кивнул, – Да, Маик, Киап прав.
Спорить мне не хотелось, и я не стал отвечать, а продолжал оглядываться, от асфальта осталось немного, так некоторые островки между лужайками густой травы на середине улицы, а по бокам стояли дома повыше в пять – десять этажей, и первые этажи не скрыло, кое-где здания рухнули. В некоторых местах оранжевыми пятнами виднелись останки машин. Киап повернул и мы, пройдя между домов очутились в очередной чаще, выросшей между домами внутри квартала. Киап повернул еще раз и проскочив между зарослей зашел в один из домов и спустился ниже.
Я последовал за ним с некоторым напрягом, здание казалось древним, но имело восемь этажей, поэтому на нижние стены приходилась более высокая нагрузка, по стенам змеились огромные трещины, забившиеся землей и в которых нашли опору корни множества растений, само здание казалось зеленым от их карабкающихся и вьющееся стеблей и обильной листвы.
Киап залез через окно первого этажа, затем мы пересекли внутренние помещения, здесь пол покрывали мхи и лишайники, кое-где поднимались грибы. Рядом с одними Киап остановился и указал на них, эти грибы можно есть.
– А это часом грибы не веселые?
– Нет, те другие, потом покажу.
– Точняк, есть можно, он поднес дозиметр, который показал нормальный фон, после чего он отломил кусочек и, прожевав, проглотил. Маик убедившись в этом также попробовал гриб, ничего особенно. Гриб на вкус оказался сладковато-кислым, и с очень мягкой сердцевиной. Лиер тоже жевал грибы.
Киап, со знанием дела и значимым выражением, продолжил, – если фонит не выше пятикратного превышения есть все равно можно, я пробовал, только там ближе к сеансу медицины начинают волосы выпадать и зубы шататься, рвет, но дожить можно.
Я поперхнулся, – спасибо, уже грибов не хочу.
Так глубоко с Ветой я не забирался, та всегда отходила от входа и охранников не более, чем на два килостандарта, боялась серьезных зверей.
– А здесь опасные звери водятся?
– А то, как же, – кивнул мне Киап.
– И что?
– А ничего, нас трое, будем кричать, и стучать, отпугнет.
– Но может повернутся всяко?
– Да Маик, всяко, и надеюсь не ты, не я, не Лиер не струсим.
Затем продолжил. В целом быть крупными и разумными животными, как мы с тобой выгодно, но у диких животных есть преимущества. Любой хищник изначально ловчее и быстрее человека, и при равном развитии, комплекс же он на всех действует, хищник получает большее преимущество. Киап повернулся ко мне, понимаешь?
Я отрицательно замотал головой, – нет, если я и животное одинаково развито, то нет, мы в одинаковых условиях.
Киап покачал головой, неверно. – Всякую ерунду знаешь, а про то, где живешь ничего.
– Ты в начале, положим двигался со скоростью один стандарт в секунду, а сейчас можешь два. А напра вначале двигалась со скоростью в пять стандартов в секунду, а сейчас делает десять. Когда она тебя быстрей догонит? Чувствуешь разницу.
– Во втором случае, я быстро просчитал в голове. Абсолютная разница увеличилась не в нашу пользу.
– Вот. Мне это папа рассказал, он у меня охотник.
– Посмотри вокруг. Ты кого-нибудь ведешь с дротиком, рогаткой или с луком. Огнестрел понятно запрещен.
– Нет.
– Не находишь странным?
– Эта же причина?
– Да. Любой грызун, ящерка, или птица изначально была юрче человека, в несколько раз, даже двух единиц с.о.е. хватает, чтобы увеличить показатели в полтора раза, а затем скорость совершенствования несколько снижается, поэтому даже выложив много, сотни две во все, люди сильнее проигрывают в абсолютной скорости. Комплекс он меняет нас, но меняет от базы.
– А если совсем сильно прокачаться, под сотню в каждую характеристику.
– Тогда да. Здесь ты приблизительно выходишь на то же соотношение скоростей, что и без всяких усилений. У моего отца развитие под две тысячи поэтому его взяли егерем в охотничье хозяйство. Но и тут не все гладко, он ведь только младший охотник, есть и посильней его. Если бы мой отец пришел сюда, думаю он бы с помощью арбалета набил бы зверей на сорок с.о.е. в месяц, но для него налог бы составил восемь единиц, единицу бы он отдал в пользу трибуна, двадцать три в пользу бандюков и в итоге бы зарабатывал от восемь с.о.е. в месяц, меньше, чем я. Мой отец все эти фишки знает.
– Что за дурацкая система.
Киап с долей покровительства и важности ответил, – тебе да, а тем, кто ей заправляет выгодно.
А он как развит, и как развиваться, чтобы тут прилично зарабатывать?
А никак, здесь все равно много не заработаешь. Ограничат, по идее хорошо бы развивать ловкость, реакцию физическую и умственную, меткость, но только, если ты реально перейдешь на это, и будешь бить стрелой или дротиком, то в итого они все равно тебе пересчитают с учетом деформации в развитии, и ты ничего дополнительно не выиграешь. Кроме того, мало вложить, очки в ловкость и прочее, это тебе всего лишь даст потенциал, чтобы уследить за тем, как зверь мелькнет, чтобы прицелится, а вот целится – это уже ты. Либо покупай запредельно дорогой навык меткой стрельбы. Но с ним тебе отжималы на входе такой понижающий коэффициент вкрутят, что ты все равно ничего не выиграешь. Либо сам учись, но это долго.