Надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии, или, насколько это вообще возможно. Мы увидимся, когда судьбе будет угодно. А пока, я твоя на этих страницах.
Твоя дорогая. В любом угодном для тебя цвете».
Глава 6
Шесть дней, но я так и не пришла в себя.
На самом деле, я зашла еще дальше, и в среду днем отправилась по магазинам в несколько ближайших городов. У меня не было сексуального нижнего белья, и впервые за годы я подумала, что, возможно, пора поменять это. Конечно, я надену его для себя. Незаметно для Казинса, на свое странное свидание без партнера на моем диване. Но Коллиер попросил меня, а мне нравится делать то, что он просит, таким безопасным образом. Мне нравится позволять ему одевать меня.
Магазин «Victoria’s Secret»* (Прим. с англ. — «Секрет Виктории» — одна из наиболее известных в мире компаний по продаже женского белья, базируется в Колумбусе, США). был словно волшебная, сказочная страна... буйство узоров, аромат цветов, кружева и яркий атлас. Жаль, что он не сказал мне, что именно предпочитал: ни цвет, ни стиль, ничего. Он не дал мне ни одной подсказки, но его слова заставляли меня чувствовать себя ужасно сексуальной.
Я бродила между стендами с товаром, пытаясь найти хоть что-то, что затронуло бы мой взор.
Что было бы самым эксцентричным, чтобы понравилось ему?
Я подумала о рубашке, цвет которой напоминал красные маки, возбуждающий, ярко-красный. Никакого камуфляжа или спортивных серых одеяний от «Cousins»* (Прим. известный бренд спортивной одежды). Итак, значится красный...
Но нет. Я остановилась на совершенно другом варианте. Свеже зеленый весенний.
Здесь не так уж и много травы...
Зеленый был цветом свободы, цветом лета, цветом вылазки на озеро, о которой он рассказывал. Цветом травы, когда он рассказывал, как бы положил поверх нее меня.
Я выучила все о растениях.
Как, должно быть, приятно просто взять и выйти на улицу.
Определенно, я выбрала.
Я схватила бюстгальтер своего размера, почти простой по сравнению с другими. Немного кружева на вершине чашечек и кружевные вставки на бедрах у подходящих трусиков. Не стринги — не думаю, что мне понравится провести долгую, жаркую смену в этих штуках, — но также не особо невинные сзади.
Твой личный сад, Эрик, подумала я, положив их на кассу, чувствуя себя блаженно и глупо, и приглушенно счастливой.
Если бы ты только смог навестить его.
Хотя, слава Богу, что ты не можешь.
***
В следующую пятницу перед тем, как отправиться в Казинс, я запечатала письмо и подписала «Отопление и Сантехника Даррен», указав свой адрес внизу. Наклеила марку. Если вдруг Шонда увидит его в моей записной книжке, я скажу, «О, я собиралась забросить его на почту. Мне нужно починить трубу».
Параноидальная, коварная лгунья. Вот, кем я стала. И идиотка в придачу.
Все это глупо. Ужасно глупо. Мне придется извлечь письмо из конверта, прежде чем я передам его, запрятав между другими страницами, но у меня нет гарантий, что Эрик не покажет его своим приятелям — или даже офицеру, если, по какой-то причине, он хочет, чтобы меня уволили. Или начнет угрожать увольнением, если я не сделаю, бог знает, что. Я не подписывала письмо, не упоминала свою работу или пятницы, или какие-либо еще компрометирующие подсказки... Но почерк есть почерк. А правила есть правила. Вы не должны разговаривать или прикасаться к любому из заключенных неподобающим образом. Вы не должны побуждать заключенного разговаривать или прикасаться к вам неподобающим образом.
Двойное попадание.
Но он ни разу даже не попросил написать ему ответ. Он никогда не выуживал информацию, которую можно было бы использовать против меня. Он держал все доказательства в одном направлении, надежно скрывая меня.
Шонда даже не достала записную книжку из моей сумки. Еще она не проверила мою одежду, не румяно розовую рубашку с короткими рукавами, которую я положила на стол, ни балетки, что шлепали по цементному полу комнаты отдыха через несколько минут.
«Шлеп, шлеп, шлеп. Шл*ха, шл*ха, шл*ха», — казалось, скандировали они.
«Шл*хи носят красное», — сказала я им.
«Розовый — это тот же красный, смешанный с каплей сливок, глупая шл*ха».
А под ним — зеленая трава. Чистая, как весна. Но чертовски грязная.