— То, что у нас было…
Он вздохнул, и откинулся на спинку.
— Да. Да. Мне тоже было очень приятно.
Я хотела продолжить, но он отодвинул свой стул, вставая. Быстрыми движениями, но не агрессивными. Эффективными. И потому, как покраснело его лицо и шея, я поняла…, он мог плакать. Он уходил, чтобы не заплакать при мне. Мое сердце выворачивалось так, словно его выкручивали двумя руками и душили. Я так сильно была поражена, представляя, как должно быть было больно тому мужчине, которого он покалечил, но это не шло в сравнение с тем, что ощущала я. Это было едва возможно.
Он задвинул стул, не глядя на меня.
— Спасибо за всю вашу помощь, мисс Гудхаус.
Имя обрушилось на меня со всей тяжестью.
— Была…, была рада помочь. — Не уходи. Не уходи. Но он уже отстранился от этого заговорщического пузыря, в котором мы существовали множество раз, здесь, в этой комнате. — Удачи, — предложила я. — Во всем.
Меня обдало дурацкой, вялой, пренебрежительной волной, когда он развернулся и направился к двери.
В моей груди так сильно болело, что я прижала к ней ладонь.
Я только что разбила сердце мужчины.
Я разбила его сердце, но он избил другого человека до полусмерти. И он сделал бы это снова. Он сам так сказал. Без капли сожаления.
Нетерпеливый заключенный плюхнулся на место Эрика, и я занялась своей работой. Но в моей голове я слышала только его слова, которые я читала столько раз, что они отпечатались в моей памяти.
«Я не самый милый парень, но я очень сильно постараюсь, быть тем, кем ты захочешь.
Именно так я тебя воспринимаю. Как свою любовницу».
И наконец: « Я сделаю все возможное, чтобы забыть о тебе».
Когда я ехала домой тем вечером, я надеялась, что смогу сделать то же самое. Забыть его, забыть все об этой интрижке, кроме того, что я вернула себе способности, которые считала утерянными. Все эмоции, которые я по-прежнему могла испытывать. Страсть и желание… и, возможно, даже любовь.
Я просто надеялась, что однажды я смогу развеять другую свою тревогу и понять, что я могу испытывать эти чувства к мужчине, который действительно заслуживает их. Конечно, это снова напомнило мне об Эрике, и что я должна забыть его. Он так много забрал с собой, что места для другого не появится, пока я не изгоню его из своей системы.
Но была еще более страшная и более насущная тревога, которая требовала моего внимания. Что, если он решит, что не хочет, чтобы его забывали?
Сейчас он подавлен. Но что, если он разозлится?
А теперь я знаю, что происходит, когда Эрик Коллиер злой.
И это намного хуже, чем то, как один пьяный парень ударил меня в ухо.
Теперь, когда я ехала домой той ночью, не страх переполнял мое тело. Страх нагнетал время от времени, но не прилипал. Не задерживался. Не так, как скорбь.
И это заставило меня подумать о девушках, которые говорили о своих сомнительных увлечениях, «Я по уши вляпалась».
И мне хотелось ответить им: «Милая, ты даже не представляешь какого это».
Глава 9
Вторник — день освобождения Эрика — настал и прошел. Я думала о нем в восемь утра, когда ехала в «Ларкхейвен» на смену в детскую палату. Я думала о нем постоянно, уязвленная страхом и съедаемая сожалением. Пятница в Казинсе была безрадостной, холодной без тепла наших встреч, которые смягчали отчаянье этого места. Но в этом была и светлая сторона.
Если Эрик Коллиер захочет прийти за мной, он знает, где и когда это сделать. Я оглядела дорогу, ведущую в Казинс. Ничего. Я снова оглядывала ее в вечерней темноте, косясь через плечо. Я проверяла, нет ли за мной хвоста всю дорогу до дома. Ничего. Я оглядывалась за спину все выходные, вздергивала голову при малейшем звуке в библиотеке в понедельник. По-прежнему ничего. Ничего не произошло на этой неделе и наследующей тоже. И когда паника рассеялась, растворяясь все больше в бесформенной тени глупости и сожаления…
Я начала скучать по нему.
И со временем я перестала оглядываться. А начала искать. Полпятого в понедельник, за несколько недель до Рождества, солнце уже село. Я попрощалась с коллегами и несколькими посетителями, которые не испугались погоды, надевая перчатки и шляпу, и направилась к двери. Мне не терпелось добраться до дома и закончить рождественские покупки в интернете.
Технически зима не наступает целую неделю, но этот факт не учли в Мичигане. Парковка находилась в соседнем квартале, тротуар был наполовину очищен от беспорядка, оставленный небольшим недавним штормом. Зимний переполох. Боже, как я не любила этот термин. Слишком веселый. Его стоит назвать адский пирог, все эти опасные кучи снега, слякоть и черный лед.