— И что происходило?
Я взглянула на его руку, по-прежнему игравшую с бутылкой пива.
— Я влюблялась в мужчину, которого в действительности не знала. В жестокого мужчину. В мужчину, который сделал что-то ужасное очень с другим человеком. Хуже, чем парень, который пошатнул мою уверенность в себе, для начала.
— Твой бывший парень избил женщину. Он избил тебя. Почему?
Я нахмурилась.
— Он был пьян. И чем-то огорчен, я даже не знаю — чем.
— Я избил взрослого мужика в трезвом состоянии. Который, черт его подери, точно ожидал этого. Мужчину, который заслужил этого.
— Это ты так говоришь.
— Я не святой, но я и не твой бывший. Я никогда не причиню тебе вреда. — Его горящие глаза подтверждали это, как никакие слова никогда не смогут.
— Нет, мне нет. В это я верю.
— Кого ты видишь сейчас? — потребовал он. — Мужчину, которого встретила в Казинсе? Из тех писем? Или какого-то жестокого мужика, из каких бы там трагических инсценировок, которые ты прокручиваешь у себя в голове, того, что я сделал, когда мне было двадцать шесть?
Я устала от этих вопросов, я задавала их себе на протяжении нескольких недель. Я закрыла глаза и потерла лицо, чтобы он увидел, насколько это все удручало меня.
— Для меня ты все та же женщина, — сказал он тихо. — Из наших писем.
— Это не у меня были секреты от тебя.
Его ноздри раздулись с громким выдохом. Мы молчали какое-то время, я потягивала свой напиток. Эрик вглядывался в окно на проезжающие мимо машины. Он разрушил затишье, встретившись с моим взглядом.
— Я не… я ни с кем не был. С тех пор, как меня выпустили.
Черт подери мое сердце за то, как оно возрадовалось. Что-то внутри меня не выдержало, оледеневшая река ожила от весенней оттепели.
— Нет? Это… неожиданно.
Он пожал плечами, оглядев бар.
— Я никого не знаю в этом городе.
— Да, полагаю это так. — Хотя, почему это должно волновать мужчину, который воздерживался половину десятилетия? — Ты ужасно красивый. Я уверена, если бы ты захотел…
Он нахмурился.
— Что?
Его раздражение спало, и, когда он заговорил, он казался поверженным.
— То, как мы разговаривали до моего освобождения… Мы, словно описывали праздник. Удивительное блюдо высокой кухни, которое я с нетерпением хотел попробовать, как только меня освободят. Потом я вышел и не смог устроить этого праздника, ну, да ладно. Но после стольких мыслей о нем я не хочу соглашаться на любой другой доступный мне праздник. Я не знаю, как скоро встречу женщину, с которой смогу почувствовать тоже, что и с тобой, но мне не нужен просто кто-то ради этого. Я не хочу, чтобы мой первый секс после пяти лет в неволе был столь же незапоминающимся, как поездка за каким-нибудь гамбургером.
Я почувствовала разом слишком много от этих слов. Я была тронута тем, что была особенной. Мне было больно от того, что он не собирался идти дальше и найти кого-то, кто бы смог заменить меня. Но почему бы и нет? Почему бы мне не хотеть этого, если он ждет, когда я приду к нему почти с одержимостью?
Все что мне удалось произнести:
— Я могу это понять.
— Плюс ко всему, места, в которых мужчина может кого-то подцепить — бары, подобные этому. Это не те места, где мне сейчас стоит находиться. Этот тип людей. Это слишком угнетающе. Я слишком долго пробыл взаперти. Мне не нужны напоминания о том, как люди зацикливаются на своих бесперспективных жизнях и вредных привычках. Это слишком сильно похоже на тюрьму. И слишком сильно похоже на дом.
— Конечно.
— Ты… — Он тяжко вздохнул. — Ты была с кем-то? С каким-нибудь парнем с тех пор, как мы перестали писать друг другу?
Я моргнула.
— Нет. Конечно, нет. И вообще, тебя это не касается. — Но явное облегчение на его лице впитало всю мою ярость.
— Я знаю, — сказал он более мягким голосом. — Но все же хотел, знать. Это естественно.
— Мне понадобилось пять лет, чтобы встретить тебя и, хотя бы, просто поделиться этими мыслями. Чтобы они вообще возникли. Я не собираюсь просто взять прыгнуть с кем-то в постель и на самом деле все это сделать.
— Я просто хотел услышать, что, возможно, эти вещи, все, что мы говорили… были особенными, наверное.
Мое лицо потеплело.
— Конечно, они были особенными. Я бы не стала рисковать работой, если бы это было не так. — Или своим сердцем. Боже, как же я хотела его. До боли и безумия желала. — Это было особенным. Но я совсем тебя не знала. Я даже не знаю, как описать эти две вещи. Часть меня считает, что знает тебя с ног до головы, лучше, чем любого другого парня, с которым я когда-либо была. Но также, что ты совершенный незнакомец.